– Предполагается, что завтра я поведу отряд молодого короля к победе на турнирном поле, – сказал он. – Как мне это сделать, если я чувствую себя так, будто из моих костей высосали весь костный мозг?
Клара облизнула губы и опустила глаза в показной невинности.
– Я не приближалась к твоим костям, – заявила она.
Вильгельм даже захлебнулся. Она была неисправима.
– Ты справишься, – Клара зевнула и снова напомнила кошку. – В конце концов, вы же только играете в войну. Возможно, тебе придется напряженно сражаться, но в конце дня ты можешь сбросить кольчугу, прилично поесть и поспать, беспокоясь, самое большее, о потере любимого коня или о том, когда будет проводиться следующий туонир.
Вильгельм сжал губы.
– Я сражался в войнах, – сказал он, защищаясь. – Я знаю разницу.
– И я знаю.
Ее глаза больше не были затуманены. Она перевернулась и немного отодвинулась от него, свернулась на боку, подтянула колени к животу и подложила кулак под щеку.
Вильгельм лежал молча, привыкая к ее присутствию. Его тело расслабилось, мысли путались и, казалось, очень медленно двигались в голове. Ему надо было поспать. Вильгельм немного повернулся, положил руку на талию Клары и поцеловал ее в шею под волосами.
– Это игра, но все игры – это подготовка к жизни… А сама жизнь – это тоже игра с суровыми правилами.
– Но ты победитель, – сказала Клара. – А я устала проигрывать.
Она оказалась у него в объятиях, и он прижал ее к себе.
Он хотел спать, но сон не приходил, а когда на рассвете запели птицы и серый свет проник в шатер, Вильгельм высвободился из объятий женщины, поднялся с матраса, тихо оделся и вышел на улицу. Рис и оруженосец Юстас разводили костер. Рис уже сходил в город и принес свежий хлеб. Вильгельм оторвал кусок от буханки, все еще горячей в середине, и взял кубок с вином, который ему протягивал Юстас. Юноша упорно смотрел в землю, в то время как Рис взглянул на Вильгельма понимающе.
– Какое-то время госпожа Клара будет путешествовать с нами, – объявил им Вильгельм. – Вам следует знать, что я перед ней в долгу за проявленную ко мне когда-то доброту. Я ожидаю, что вы будете к ней относиться с тем же уважением, что и к королеве Маргарите и ее дамам. И еще я не хочу, чтобы вы сплетничали о ней с людьми вроде Вигайна. Ее честь – это моя честь.
Хорошо, сэр, – пробормотал Юстас, покраснев до самых ушей.
Рис был опытным женатым человеком и поэтому смущался гораздо меньше.
– Значит, я правильно поступил, позволив ей дождаться вас в шатре? – уточнил он.
Вильгельм усмехнулся.
Насчет этого не знаю, – ответил он, потом стал серьезным и поднял кубок в честь валлийца. – Да, ты был прав.
Клара сидела у окна в доме, снятом Вильгельмом, и держала в руке маленькое зеркальце в серебряной оправе. Она изучала свое отражение с разных сторон, рассматривала лицо и одежду, чтобы убедиться: все в порядке. В городе Плерсе проходил большой турнир, и она приехала сюда вместе с Вильгельмом и Роджером де Гожи, которые сражались сами по себе, хотя и под знаменем молодого короля. Генрих остался в Париже, ожидая скорого разрешения Маргариты от бремени, но приказал своим рыцарям сломать столько копий от его имени, сколько смогут.
Клара оделась в голубое шелковое платье, отделанное жемчугом. К кисейному покрывалу, скрывавшему косы, были пришиты серебряные звездочки. В этом одеянии Клара сегодня ходила смотреть открытие турнира. Она гордилась мастерством и доблестью Вильгельма и Роджера на поле, и это придавало ей уверенности в себе: она – любовница величайшего рыцаря на арене. Какое-то время она следила за их поединками на широком поле и видела, как они одерживают победы в каждой схватке. Наконец, когда мужчины скрылись из вида, она отправилась в их с Вильгельмом дом в городе ждать его возвращения.
Сегодня вечером знатные господа, покровители турниров, откроют свои дома, и весь вечер рыцари и их дамы будут переходить из одного в другой, порхать, словно мотыльки в поисках нектара. Вильгельм с Роджером считались самыми удачливыми и красивыми рыцарями, поэтому их всюду ждали. В каждом доме им станут предлагать еду, вино и богатые подарки. Клара купалась в лучах славы Вильгельма. Он всегда представлял ее как даму высокого происхождения из Пуату, что ее очень забавляло.
