– Нет, меня привлекло это предложение. – признал Вильгельм. – Иметь собственные владения – мечта безземельного человека, а Теобальд из Блуа был бы хорошим господином, которому я хотел бы служить. Однако его семья многим обязана Анжуйскому дому. Я обещал королеве Алиеноре сделать все, что смогу, для молодого Генриха, и, несмотря на все его недостатки, я его люблю.
– Может, он и твой король, но ты его учитель и наставник в рыцарстве, – тихо произнесла Клара. – Может, ты любишь его потому, что он в какой-то степени зависит от тебя. Теобальд из Блуа никогда не будет так зависеть. Генрих правит тобой, но ты, в свою очередь, тоже управляешь им.
Ее оценка оказалась такой точной, что Вильгельму стало неудобно, и он просто пожал плечами.
– Его жена тоже любит тебя, – продолжала Клара, выщипывая волоски у него на груди. – Как только она тебя видит, у нее на лице появляется улыбка, и она ищет повода, чтобы дотронуться до тебя.
Вильгельм рассмеялся и отрицательно покачал головой.
– Я знаю ее с детства. Мы просто давно знакомы и дружим. Мне она тоже очень нравится, но не в том смысле, в каком говорят о любви мужчины к женщине.
Клара не была в этом уверена, но прикусила язык. Она думала, что Вильгельм, вероятно, хочет видеть Маргариту ребенком и старым другом, но действительность была сложнее, а потому опаснее. И Клара достаточно знала о том, как смотрят женщины на мужчин, поэтому понимала, что Вильгельм определенно ошибается насчет чувств молодой королевы.
– Божьи кости, сколько времени требуется для рождения ребенка? – спросил Генрих, взял копье и приготовился скакать к столбу со щитом на перекладине.
Перед этим он мерил шагами залы во французском королевском дворце, но стены давили, и помещения оказались слишком маленькими, чтобы сдержать его возбуждение. Поэтому он отправился на улицу, на тренировочное поле.
– Как я понимаю, несколько дней, если роды первые, – ответил Вильгельм.
Повитухи уже сказали Генриху об этом, но, похоже, их слова влетели в одно ухо короля и вылетели в другое.
Генрих поскакал к столбу, стук копыт разносился по всему полю. Молодой король изо всей силы ударил по щиту.
– Уже два, – сказал он, рысью возвращаясь к Вильгельму. – И много недель до этого она оставалась взаперти со своими служанками и сплетницами. Боже, как я буду рад, когда вся эта суета закончится!
Вильгельм выровнял копье, сдерживая раздражение.
– Думаю, что и королева тоже будет рада, – сказал он.
Пришла его очередь скакать к столбу, и он ударил по щиту очень грациозно и красиво. Таких ударов можно добиться долгими тренировками, тогда они получаются почти бессознательно. Он несколько раз заходил к Маргарите в покои, где она проводила последний месяц беременности. В комнате сильно пахло травами и мазями. Атмосфера была пропитана ожиданием, королева пребывала в замкнутом пространстве. Создавалось впечатление, будто комната сама представляет огромную матку. Внешне Маргарита казалась спокойной, но, уходя после вечера, проведенного в ее обществе, Вильгельм видел страх в больших карих глазах. Это было за два дня до начала схваток. С тех пор ее образ постоянно стоял у него перед глазами. Маргарита попала в ловушку, и ей из нее не выбраться. Никто не говорил о том, что ее мать умерла при родах, но все об этом думали.
Когда мужчины уже покидали ноле, к ним, размахивая руками, подбежал посыльный.
– Сир, мой господин, королева родила сына! – закричал он. Его лицо светилось от радости. Ведь это он принес новость.
Генрих выкрикнул слова благодарности Господу и повернулся к Вильгельму. Его серые глаза победно сияли.
– Вы слышали это, Маршал? Сын! У меня сын!
Он сильно стукнул кулаком по руке Вильгельма. Вероятно, останется синяк, несмотря на гамбизон и толстую рубашку.
– Это великолепная новость, мой господин! – Вильгельм тоже стукнул его кулаком, правда, не с такой силой. – А как себя чувствует королева? – спросил он у посыльного.
– Женщины говорят, что очень устала, нo радуется, сэр.
– Я должен его увидеть!
Лицо Генриха сияло. Он пришпорил коня, понесся к конюшням и так сильно натянул поводья, останавливая жеребца, что тот даже присел на задние ноги. Молодой король спрыгнул со спины животного и побежал во дворец. Вильгельм последовал за ним более спокойным шагом, у него с плеч словно свалился груз. Маргарита выжила, а энергия и радость молодого господина давали надежду на то, что все еще может обернуться к лучшему.
– Наследник Англии и Нормандии теперь имеет собственного наследника, – сказал Болдвин де Бетюн, подъезжая к Вильгельму. Болдвин улыбнулся. – Это его изменит.
Вильгельм согласно кивнул и тоже улыбнулся. Он видел, как изменился его брат после рождения маленького Джека… Возможно, сам он никогда не почувствует таких перемен. И несмотря на удовольствие, он ощутил сожаление.
