– Но уже приблизился к этому Ты только посмотри на себя сейчас. Это лучший фламандский твил, окрашенный, по крайней мере, дважды, судя по сочности цвета, да и вышивка недешовая.
Вильгельм коснулся рубашки.
– Это Клара вышивала. Она настоящая мастерица.
– Да, но сколько стоит ярд золотой нити? Да, зимний плащ подбит только овечьей шерстью, но украшен-то соболем.
Вильгельм расправил плечи и выпрямился.
– Я ж понимаю, почему тебя так беспокоит моя одежда.
– Ты не хочешь понимать, – ответил Иоанн, с трудом сохраняя терпение. – Вильгельм, ты богатый человек, и богатство к тебе поступает из кошелька твоего господина, который нe умеет держать его завязанным. Ты знаешь, что король совсем не придает значения одежде. При виде тебя, одетого, как вельможа, у него, вероятно, начинаются проблемы с пищеварением. По крайней мере, надевай что-то простое, не вычурное, в сдержанных тонах, когда находишься в его присутствии.
Алаис слегка покачала головой и положила руку на рукав любовника, предупреждая его таким образом, что он заходит слишком далеко.
– Я одеваюсь на собственные деньги, а не на деньги своего господина, – гневно ответил Вильгельм. Он с трудом сдерживался, чтобы не заскрипеть зубами. – Я получаю от него только обычные подарки на Михайлов день и Рождество. Все остальное я зарабатываю сам на полях турниров.
– Я не…
– Когда я был рыцарем у де Танкарвиля, мне пришлось продать плащ, чтобы свести концы с концами. Я поклялся себе, что никогда больше не окажусь в таком положении, и постоянно работаю, занимаясь тем, что у меня получается лучше всего, чтобы не нарушить эту клятву. Да, я принимаю щедрость и великодушие моего господина, но я зарабатываю на свое содержание. Я не проматываю его деньги.
Вильгельм усилием воли взял себя в руки и разжал кулаки. Он знал, что, поразмыслив спокойно, он придет к выводу, что большая часть сказанного Иоанном имеет смысл.
– В таком случае тебе нужно ясно дать понять это королю, поскольку он считает, что деньги из сундуков его сына перетекают в твои. У него плохо со здоровьем, и характер испортился, после того как он потерял Розамунду де Клиффорд.
– Я не стану отчитываться в своих тратах, чтобы остановить сплетни, – резко ответил Вильгельм. – Или король уже знает мой характер, или нет. Если бы он мне не доверял, то никогда бы не назначил меня в свиту молодого короля.
– Это сделала королева Алиенора. Генрих считает тебя в той же мере ее человеком, как человеком молодого короля или своим. И это правда, не так ли? – Иоанн развел руками. – Я говорю лишь, что ты приобрел не только друзей, но и врагов, и глупо не обращать внимания на то, что о тебе говорят.
Вильгельм прошел в конец комнаты и уставился на сложную вышивку настенной драпировки.
– Молодой король останется у отца только до Пасхи, – сказал он. – По правде говоря, я буду рад вернуться в Нормандию и снова участвовать в турнирах. По крайней мере, там я могу встречаться с противниками лицом к лицу, а не сражаться словесно.
– Вечно ты этим заниматься не сможешь, – заметил Иоанн.
– Нет, но пока получается, – Вильгельм повернулся и посмотрел на обеспокоенного и осуждающего его брата. – Я в состоянии о себе позаботиться, – заявил он. – И до сегодняшнего дня мне удавалось пережить все дворцовые интриги.
– Тебе везло, – с мрачным видом пробормотал Иоанн.
Разговор прервался из-за появления Анселя, который отсутствовал, выполняя какие-то поручения в Вантаже.
– Как я рад видеть тебя! – молодой человек широкими шагами подошел к Вильгельму и крепко обнял его. – Мы постоянно слышим о твоих победах в турнирах по ту сторону проливов, да, Иоанн?
Иоанн болезненно поморщился и издал какой-то неопределенный звук. Ансель не обратил на него внимания.
– А правда, что твой шлем сильно покорежило и тебе пришлось обращаться к кузнецу, чтобы снять его?
Вильгельм рассмеялся.
– Да, это правда. А когда кузнец снял его с меня, я обнаружил оруженосца и двух рыцарей графини Шампанской, которые ждали меня, чтобы вручить свежую щуку!
– Как жаль, что меня там не было! А правда, что говорят про тебя и герольда Филиппа из Фландрии?
– Смотря что говорят, – осторожно сказал Вильгельм.
– Он сложил песню о турнире, в которой хор повторяет: «Маршал, дай мне коня», а ты запрыгнул на своего жеребца, сбил какого-то несчастного участника с боевого коня и подвел этого коня к герольду.
– Да, боюсь, что это тоже правда.
Вильгельм потер шею сзади, притворяясь, что смущен. Ансель смотрел на брата горящими глазами.
– А как ты считаешь, мне найдется место в окружении молодого короля?
Иоанн чуть не захлебнулся от негодования. Вильгельм продолжал тереть шею сзади.
