– Которая? – Болдвин стал серьезным. – Алиенора все еще выглядит как девушка, которой в два раза меньше лет, чем ей на самом деле, и в два раза привлекательнее молоденьких девушек. Она очень живая, бодрая и подвижная. Это еще одна причина, почему я согласился на путешествие. С ней гораздо приятнее, чем с ее мужем. Но Маргарита… – Он колебался, потом понизил голос. – Она не беременна. Надежда оказалась напрасной.
Вильгельм внимательно посмотрел на него.
– Случился выкидыш?
– Я не знаю. Молодой король заявил только, что она не беременна, и при этом он был в таком настроении, что никто не решился выспрашивать детали.
К братьям подошел оруженосец, чтобы проводить их к Алиеноре и Маргарите. Вильгельм обещал Болдвину, что они поговорят позднее, взял Анселя за рукав, и они последовали за молодым человеком в покои королевы. Дверь была открыта – значит, по крайней мере временно Алиенора не взаперти. Само помещение было обставлено лучше, чем во время предыдущего посещения Вильгельма. Вернулись крашеные сундуки, стены оживила вышивка. В комнате горели жаровни, источая благовония, которые так любила Алиенора. Благодаря всему этому в комнате появилось приятное тепло, которого так не хватало раньше. Кровать была застелена вышитым шелковым покрывалом, свое место заняли валики и подушки всех сочных расцветок, которые Вильгельм помнил по годам в Пуату. Маргарита сидела на краю кровати, подшивая покрывало, которым прикрывают голову, а Алиенора играла в шахматы с одной из фрейлин. Другие служанки что-то шили или вышивали, одна играла на арфе, и приятные звуки дрожали в воздухе.
Братья поклонились женщинам, и Вильгельм подумал, что Маргарита выглядит бледной и усталой. Глаза у нее горели каким-то болезненным светом, а улыбка получилась вымученной. Алиенора очень обрадовалась посетителям. Для нее это было настоящим праздником.
– Если бы я знала, что недалеко от моей тюрьмы живет еще один Маршал, причем такой прекрасный рыцарь, мне было бы гораздо спокойнее, – сказала она, когда Ансель склонил колено. Уши у него покраснели, как угольки.
– Есть еще мой брат Иоанн, госпожа, – сказал Ансель. Он очень нервничал, и слова из него вылетали, словно случайные кляксы на кусок пергамента. – До недавнего времени я жил под крышей его дома.
Губы Алиеноры продолжали улыбаться, но уже не так радостно.
– Иоанн Маршал – человек моего мужа, хотя я уверена, что он такой же достойный рыцарь, как и оба его брата, – она говорила спокойно, однако за этим тоном скрывалась целая буря чувств.
Вильгельм обязательно врезал бы брату, если бы мог это сделать так, чтобы не заметили женщины.
– Ансель надеется продолжить образование, – попытался он сгладить неловкость. – До этого времени он мало видел жизнь и почти не выезжал за пределы владений брата.
Улыбка Алиеноры стала мягче, хотя в глазах оставался тревожный блеск.
– В таком случае, Ансель Маршал, вам многое предстоит узнать, – сказала она. – Слушайте Вильгельма и следуйте его советам. Он знает, как жить при дворе, – она повернулась к Вильгельму: – Если вы собираетесь показывать ему мир за его маленьким окном, проследите, чтобы он в нем остался, – в ее глазах появилось отчаяние. – Ничто так не теснит душу, как потеря свободы.
Братья ужинали с женщинами в покоях Алиеноры. Вильгельм обратил внимание, что подаваемые блюда тоже стали лучше по сравнению с его предыдущим посещением. Шел Великий пост, и подавали соленого лосося и свежие креветки, хороший пшеничный хлеб, чтобы собирать соленые соусы, а также медовик и заварной крем с миндалем. Ансель нервничал и говорил больше, чем следовало бы, но Алиеноре это скорее правилось, чем раздражало.
– Он мне немного напоминает вас в те годы, когда вы служили своему дяде Солсбери, – поддразнила она Вильгельма, сжимая ему руку. – Вы никогда не были таким разговорчивым, но уши у вас краснели точно так же.
– Это потому что я часто оказывался слишком невинным для разговоров, госпожа, – ответил Вильгельм с серьезным лицом.
Она слегка ударила его по руке, таким образом выражая укор, но глаза у нее смеялись.
– А ваш брат тоже поет?
Вильгельм поморщился.
– Я не хочу очернять свою плоть и кровь, но голос Анселя напоминает голос петуха на рассвете. Однако он прекрасно играет в шахматы, – сказал Вильгельм, чтобы смягчить впечатление. – Вы известная мастерица, госпожа, но даже вам будет сложно у него выиграть.
Она сочувственно посмотрела на Анселя.
– Наверное, нам обоим было нечем заняться по вечерам, кроме как оттачивать мастерство. Я с удовольствием проверю, на что он способен.
После ужина Алиенора отвела Анселя в нишу у окна, где стояла шахматная доска с фигурками из слоновой кости и гагата. Вильгельм воспользовался возможностью поговорить с Маргаритой один на один. Она сидела на скамье рядом с жаровней, шитье лежало на коленях, но она сделала всего несколько стежков: это занятие ее явно не интересовало.
– Вы хорошо себя чувствуете, госпожа? – спросил он.
Она уже открыла рот, чтобы ответить ему так, как отвечала всем, но изменила решение и покачала головой.
