В тот момент Виктор соотнес себя с разумом, тем самым человеком новой эры, который заключен в темнице больного, скрюченного тела, приговоренного не дожить и до тридцати. Разумом, который, если бы мог, пересел в другое, более совершенное тело-носитель, потому что это тело угнетено слишком большим потреблением ресурсов его мозга.
Почему-то Алекс заявляла, что это плохо. Она осуждала стремление разума к совершенству, вечному прогрессу, осуждала жертву, которую следует принести во имя науки и развития.
Виктор в то мгновение посчитал ее невеждой, избалованной куклой, которая просто не знает, каково это, не иметь возможности удовлетворить свою жажду знаний, просто потому что телу нужно спать. И есть. И ходить. И быть в социуме…
Ей повезло, ей достался и острым ум, и здоровое тело… Пусть де Блан и была болезненно худой и бледной всегда, она, как тогда казалось Виктору, от этого нисколько не страдала.
Потом, конечно, когда они начали тесно общаться, он понял, что был неправ. Она и уставала, и могла быть измотанной бессонницей, и избегала некоторых продуктов питания из-за пищевой аллергии. И говорила она не о том, какой разум плохой, а о том, как ему может быть плохо, если его тело, истерзанное отсутствием заботы, не в порядке.
Только сейчас он это окончательно понял.
Со всей своей безбашенностью и отсутствием чувства самосохранения, де Блан хотела жить. Она знала, что с ее беспокойным разумом-машиной она будет жить менее качественную жизнь, и хотела избежать упадка хотя бы частично.
– Теперь я понимаю, – вслух произнес Виктор, сам того не замечая.
Он взял ее за руку, ощущая ледяную кожу, мягкую и до боли знакомую, ощущая привычный жар раскаленных углей. Даже сейчас…
Если бы она знала его мысли, она, скорее всего, сказала бы: «Раз так – значит, я все еще жива, и ты это чувствуешь. Разум недооценивает тело. Тело тоже умно, и оно чувствует первее разума, острее разума. Тело нельзя обмануть…»
Как удивительно в ней сочетался скепсис истинного ученого и своя личная, особенная, трактовка материальной реальности. Она могла перечислить кучу недостатков того, что Виктор искренне не любил, но потом указать ему столько же контраргументов. А потом оставить его с дилеммой, логическим парадоксом.
А на следующий день прийти с решением этого парадокса – одним из – и увлечь новым, еще более интересным спором…
Ему пришлось выжечь из своей души любую надежду на то, что это можно будет вернуть.
Комментарий к 5
Конец Акта 1.
========== 6 ==========
Комментарий к 6
Акт 2. Прошлое и будущее
Каждый квартал научное общество Академии собиралось в актовом зале на регулярное мероприятие, посвященное административным делам и нововведениям. Ученые мужи предпочитали однообразие и распорядок, рутину и стабильность, предсказуемость, благо за последнее десятилетие ничего не изменилось.
Почти ничего… Пару лет назад абсолютно беспрецедентный случай всколыхнул бурный резонанс среди академиков, впрочем, все разрешилось довольно благополучно.
Молодой исследователь, студент старшего курса Академии, Джейс Талис оказался в кругах ученой элиты по счастливой случайности. В своих несанкционированных экспериментах с рунами и необычными кристаллами, впоследствии оказавшимися удивительным источником энергии большого потенциала, он привлек внимание к себе и своим творениям.
Джейс впервые за столетие заявил о магии как о инструменте, который можно контролировать. Его сочли за безумца, ему не поверили, оборудование и записи изъяли, а самого молодого человека отправили под трибунал. Никто не воспринял всерьез тезисы об искусстве управления материей, стоящем выше текущего уровня развития технологий и инженерной мысли.
Все, кроме Виктора.
Виктор был в тот момент ассистентом Хеймердингера, подающим надежды молодым ученым, которого не ставили на более высокие должности лишь по причине его происхождения… Но это не сильно волновало Виктора.
До момента, как он вдруг не заинтересовался революционной магической идеей, услышанной на суде Джейса.
Он помог Джейсу продолжить исследования незаконно, и спустя время они доказали свою правоту. Работу Джейса под названием Хекстек признали, и двум молодым людям, ставшим партнерами по проекту, выделили лабораторию на кафедре под присмотром декана.
Перспективность исследований была неоспорима. Был лишь вопрос времени, когда весь мир признает их научный прорыв, следуя за магическими технологиями в светлое будущее.
У Джейса были грандиозные планы. Джейс был лидером по натуре, чрезвычайно привлекательным внешне, одаренным незаурядным умом и смекалкой… Виктор всегда оставался в тени своего блистательного партнера.
Но это не имело значения. Виктора не интересовала ни слава, ни признание – им двигала лишь одержимость и жажда совершенствования несовершенного мира.
Уже на восемь лет он позабыл о восторженных мечтаниях и задоре юности. Бесспорно, его радовали их с Джейсом успехи, но печать прошлого не растворялась с годами, она выжгла свой след навсегда.
