Смерть все же догнала его — подло, нагло, насмешливо. Нанесла удар в спину в самый неподходящий момент. Хотелось выть и биться головой о стену. И не от страха — от досады. От тупости человеческой. Если что-то непонятно — значит, зло. Убить. Раздавить паука — и страшно не будет. А паучок, может, просто так погулять вышел и вообще мирно мимо шел. Так нет — догнать, убить, чтобы не было мерзкой твари! Чтоб не жила!
Не способен человек чуть приподняться над толпой, чтобы увидеть дальше и больше остальных. А если кто родился росточком повыше — так срезать ему башку, чтобы не высовывался! Нет, сказочки насчет поднявшихся из низов — это для бедных. Справедливость сама по себе никогда не свершается. Для нее нужна власть. Только власть. И — дурак, дурак, полный дурак! — ты должен был найти себе такого покровителя, при котором тебя и пальцем бы не тронули, который дал бы тебе спокойно подняться над толпой. Гордыня, видишь ли, воспылала! Надо было всего лишь продаться. Только покупателя искать — морока. Времени мало остается на работу…
«Теперь у тебя вообще времени не осталось».
А смерть от петли грязная и нескорая. Если повезет, если палач пожалеет, то резкий рывок, перелом шеи, разрыв позвоночника, и все кончится быстро и безболезненно. Если же нет — то долгие муки удушения, глаза вылезут из орбит, язык вывалится, непроизвольное мочеиспускание и дефекация… Так умереть! Легче самому с собой покончить.
Эрион судорожно вздохнул. Страх смерти был таким что ожидание становилось просто непереносимым. Покончить с этим, и поскорее!
И умереть? Исчезнуть? Совсем, навсегда?
Он всхлипнул. Себя было невыносимо жаль. Как же люди тупы, неблагодарны, безжалостны, низкие, грязные твари…
За дверью затопали, загремели ключи, послышались какие-то голоса.
Неужто — уже? Но ведь еще не настало время, еще не завтра, еще целый вечер, ночь и немного утра!
Он вскочил, прижался к стене, готовый драться. Но в дверь вошел не судейский в траурно-черном, не стража, а тот самый знакомый, трактирный собеседник. Эрион медленно успокаивался, и одновременно в душе начинала закипать мутная злоба.
— И дорого, — хрипло, с издевкой в голосе проговорил он, — дорого вам стоил визит к смертнику?
Дверь закрылась.
— Во-первых, приветствую. Во-вторых, вполне по средствам. Не так уж и дорого. Думал, вас оценят выше.
Собеседник обаятельно улыбнулся, стремительно и в то же время на удивление изящно — шагнул к окну.
— Да, вид неприятный. — Повернулся к Эриону.
— Ужин со смертником? — хмыкнул заключенный.
— Смотря что выберете. Можно ужин.
— У меня есть выбор?
— Да всегда есть, — пожал плечами гость. — И на все есть цена. Например, сейчас у вас есть выбор — выйти отсюда на виселицу или к славе.
Эрион уставился на гостя, медленно повертел головой, пытаясь ощутить шею.
«А вдруг он и правда — может?»
— И что я должен сделать?
Гость обернулся к нему. Взгляд его стал холодным и жестким. Он цеплял, как зазубренный рыболовный крючок. Не сорваться.
— Взять из моих рук жизнь, — совершенно иным, командным и холодным голосом проговорил он. — И возможность делать то, что вы хотели. И без всяких ограничений.
— И какова цена?
— Цену сейчас ставлю я. В любом случае за то, что я вам предлагаю, никакая цена высока не будет.
Эрион молчал. Никаких чувств. Человеческое сознание не может воспринимать всего и сразу. Если это недостаток, то сейчас это очень полезный недостаток. Что же, выбор однозначен, даже если тут и есть подвох. А почему, собственно, подвох? Он же, этот тип, сам говорил, что он, Эрион, не знает собственной славы. Может, он и правда настолько велик и драгоценен, что этот искатель редкостей счел возможным купить его? Эрион поморщился.
Как скотину. Как раба.
Или как драгоценную книгу. Драгоценный меч. Драгоценное лекарство.
— И какова же эта цена?
— Договор. Договор о службе.
Эрион расхохотался. Балрог задери, он был прав! Он действительно настолько ценен, что ему так и не дали настоящей его цены! Побоялись спросить! Он сам бы не цену давал такому, как Эрион. Эриона он бы за одну возможность жить заставил бы делать все, что угодно, всего лишь простой угрозой смерти!
— Я согласен, конечно же! — Он улыбался. Снова прежний Эрион, уверенный и удачливый, красивый и насмешливый. — Не продешевите?
— Я знаю, что покупаю, — лукаво, как прежде, когда они были лишь трактирными знакомыми, улыбнулся гость. — Помните, я говорил вам про некие кольца, а?
Эрион изумленно уставился на него.
— Вы достали? Но как?
— Я все могу достать, — засмеялся гость. — Ради вас пошел даже на такие затраты. Берите, берите.
— И что? — Эрион с любопытством уставился на тусклый ободок. Поднял глаза на гостя. Снова посмотрел на кольцо. — И что дальше?
