То, чего не было в записках Секретаря
Вечером сняли со станка шелковый церемониальный кайн11, который девять девушек ткали девять месяцев — ровно столько, сколько проводит в утробе матери младенец. Потому что завтра юный господин будет дважды рожденным, как полагается каждому благородному, и первый и единственный раз в жизни обернет бедра кайном.
Кайн сняли со станка вечером когда уже зашло солнце, и госпожа Дайя-нэ-Мори не могла как следует рассмотреть вытканные письмена и узоры. Но так было положено, потому госпожа не спала всю ночь и на рассвете покинула супружеское ложе, чтобы как подобает посмотреть на кайн. Она не видела его ни разу, хотя представляла до мелочей. Его и не полагалось видеть — ведь мать не видит ребенка, пока он не родится, хотя уже сердцем знает его и говорит с ним.
Кайн был черным. Серебряный узор, похожий на вязь непонятного письма, шел по краю. Госпожа Дайя-нэ-Мори знала, что когда-то и правда этот узор что-то значил. Кто-то, наверное, мог бы его прочесть, но сейчас уже не было тех, кто помнил эти письмена. Этот узор каждая госпожа дома Мори заучивала наизусть и рисовала, шепча также заученные наизусть слова, похожие на заклинания. Ведь заклинания, как говорят, всегда странно звучат и не имеют смысла, но тем не менее действуют. Так и эти странные узоры-письмена и эти непонятные обрядовые слова-заклинания тоже действовали, вызывая странные сны. Даже у нее, всего лишь дальней родни по крови дому Мори, всего лишь приведенной в дом жены — пусть и единственной, ибо таков закон рода Мори. А что же они должны пробуждать в тех, в ком кровь дома Мори течет сильной струей?
Что они скажут ее сыну, эти письмена? Что он увидит во сне в ночь совершеннолетия? В ночь второго рождения?
Серебряная вязь шла по краю черного длинного шелкового прямоугольника, а в середине были умело вытканы из поколения в поколение передававшиеся символы, смысл которых тоже был уже утрачен. Один был ей знаком — этот знак был на талисмане, что носил ее супруг, Тарни-ан-Мори. И он будет передан сыну в день совершеннолетия, в день второго рождения.
В семье говорили, что талисман способен пробудить в хозяине странные силы — но не в каждом, увы. Однако в течение долгих веков в каждом девятом поколении рождался человек, способный вызывать отклик у талисмана. Семейные предания говорили об открывающихся у такого человека неожиданных способностях, каждый раз разных, иногда более сильных, иногда почти незаметных. А еще говорилось о том, что утрачен тайный смысл письмен — хотя это и так было понятно, без всяких древних преданий, и это было печально, но, увы, непоправимо. И утрачен тайный смысл знака, и никто уже не знает, как правильно воспользоваться им, и никто не знает смысла слов, произносящихся вдень второго рождения и испытания талисманом.
