Он остается с ней. Он забирает у матери ключи от арбатского особняка и перевозит туда Ирину Лифарь. Они живут вместе и строят планы на будущее. Он тратит на нее деньги с кредитки, а затем весь наличный кеш из банка, успев до того, как мать заблокирует карту. Они подают заявление в загс. В постели он неистов, ненасытен. Юный самец, дорвавшийся до самки в сезон спаривания. Она кричит от блаженства, стонет в его объятиях. Она покупает в аптеке тесты на беременность и постоянно их проверяет, уже не надеясь на противозачаточные. В ослеплении вожделения она доходит до того, что уже готова сама разделить с ним свое туманное будущее. Он подчиняет ее плотски, и она уже страшится его потерять. Ночь за ночью после секса он рассказывает ей такие вещи, что ее убежденность в его психозе, в его больной голове лишь крепнет. Но потом, после бесед и бреда, они занимаются любовью – опять, и опять, и опять…
И все меркнет перед ненасытностью их сердец, бьющихся в унисон, перед хищным обоюдным зовом их плоти.
В дурмане канабиса, а затем и кокса, и метамфетаминов…
Все, все меркнет, уходит дымом под высокий арбатский потолок…
Ее неверие…
Ее врожденный скепсис…
Ее опасения…
Инстинкт самосохранения…
И доводы разума…
Гектор свернул с дороги и заехал прямо в Нескучный сад. Уже стемнело. Кате показалось, что они не в парке, а в дремучем лесу – даже гула машин, сплошным вечерним потоком едущих по Ленинскому проспекту, здесь не слышно! Среди чащи стояла скамейка, дальше – кованый мостик через глубокий овраг. Гектор положил свой ноутбук на скамейку, достал мощный армейский фонарь, осветил их бивак. Снял свой пиджак и, как в прошлый раз, укутал Катю, из армейского баула достал коробки и два термоса.
– Поужинаем, – предложил он. – Торопился утром… старуха моя горничная сама мне насовала в сумку всего, сейчас глянем. – Он открыл коробки. Там – аккуратные бутерброды с ветчиной, с жареным мясом, с омлетом.
– Супер! – Капитан Блистанов сразу потянулся к еде. – А то я на краю голодного обморока. А круто! Увидят в Нескучном наш фонарь, подумают – бомжи у костерка! А потом – бац! «Гелендваген»! А это мы в засаде так сидим! Гектор Игоревич, а программа-то у вас зависает, надо перезагрузить. Я вам скачаю виджет новый. Контрафакт!
– Мерси, Сеня… Хотя учти, камеры – это незаконно. Только для служебного пользования информация. Катя, если мясо не хотите, вот здесь овощи нарезанные. И ягодки. – Гектор протянул Кате, севшей барыней на скамейку, коробочку с клубникой и малиной. – Вчера вечером в супермаркете специально для вас купил, все вымыл утром сам, каждую ягодку тщательно…
– Гек, спасибо, но я… после того, что мы на Арбате услышали… после пилы… я не могу. Никак… Не лезет… Я не голодная. – Катя улыбнулась через силу. – Чаю налейте мне лучше, вашего мате сирийского.
Гектор налил ей чаю из термоса в крышку. Затем он наклонился и крепко взял ее за обе руки.
– Мало ли что бывает в жизни. С чем приходится сталкиваться. Такое порой видишь, узнаешь. Но ресурсы наши внутренние беречь надо, подпитывать. Учиться разграничивать эмоции и реальность. Есть человеку необходимо в любых условиях, чтобы думать, решать поставленные задачи, бороться и побеждать. Надо контролировать нервы. Превозмогать отчаяние, страх, брезгливость. Не ослаблять свой дух. Но чтобы поддерживать огонь, Катя, нужно топливо.
– Гектор Игоревич, а в Сирии вы сами в пустыне, на секретной операции по ликвидации игиловца-бородача, террориста сутками без еды обходились. В Сети френды обсуждали – в пищу годится все, что ползает и летает. Протеин, белок. И змеи, да? И скорпионы? – Полосатик-Блистанов с аппетитом жевал бутерброд.
– Я тебя самого сейчас ликвидирую и закопаю. Ты чего болтаешь? – Гектор обернулся. – Она и так не ест, а ты еще лезешь со всякой дрянью. Какие змеи? Какой протеин?
Он выпрямился.
– Ладно. Тогда по-другому. Катя, мы друзья с вами?
– Да, Гек. – Катя отсалютовала ему стаканом мате.
– Ради меня.
Катя взяла коробку с ягодами. И бутерброд с ветчиной.
В серых глазах Гектора вспыхнули яркие искры – Катя видела, он рад, он доволен. Окрыленный, он снова начал «расходиться» все больше, все круче. Хлопнул залпом стакан с чаем, глянул в комп. Откусил половину бутерброда с мясом.
– Время работы фотосалона давно закончилось, ни в какой Красногорск никто не двинул, дамы остались на ночь в мастерской, – объявил он, следя за картинками с обеих камер. – Подождем еще. Если ничего не произойдет, то я сам к ним вернусь, вскрою, как банку с кильками, обеих. Дверь на замке – так у них окна-стены из стекла. Разве для нас это преграда?
Катя достала мобильный и позвонила шефу пресс-службы. Вечерний отчет о проделанной работе. Коротко проинформировала его, что дело запутывается все больше и больше и что она сидит в Полосатове и дальше. Шеф одобрил и в свою очередь сообщил ей важную новость – адрес Захара Резинова, уволенного из органов мужа сестры Регины Гришиной. Катя в прошлом имейле просила узнать его через министерский отдел кадров и управление собственной безопасности.
Она продиктовала адрес Гектору и Блистанову.
