Ведая, сколь скверно подготовлены эти порты к тому, чтобы противостоять даже пинассе, враг нисколько не опасается нас. В этом году большой шлюп, способный поднимать до шестидесяти тонн (неуклюжее судно, приводимое в движение веслами и парусами), а также большой корабль грузоподъемностью около 250 тонн с тремя пинассами, все хорошо вооруженные и с запасом ручного оружия на борту, подошли к нашим берегам. Они открыли огонь по флагману, которым командовал Диего Рамирес. Хотя флагман и пять других кораблей сражались отважно, им не хватало людей, а [большинство] те, кто был на палубах, валились с ног от хворей и ран, и потому враг [англичане] захватил все и увел флагман, на который перенесли лучшую часть из грузов остальных. Нас лишили пушек и парусов, так что в этом году нашим кораблям больше не плавать. После того как я написал об этом вашей светлости [25 апреля 1594 года], и когда я слег с лихорадкой, истекая кровью всего пять дней назад, дозорные подали дымовой сигнал, предупреждая о появлении больших кораблей. Когда те корабли приблизились, стало понятно, что это англичане. Я сразу оделся и велел отнести меня на берег в кресле. Еще я распорядился привести многих мулов и наказал горожанам и купцам как можно более спешно увозить свою мошну и ценные товары из города. Затем я приказал городскому глашатаю объявить, что под страхом смертной казни все должны встать на защиту наших домов. Всего двадцать человек… вняли моему призыву. Пять аркебуз, каковые они принесли с собою, были без пороха и пуль. Однако я разделил их на три отряда… расположенные таким образом, они создавали ощущение многочисленного войска. Хотя моя лихорадка усиливалась и хотя враг открыл ожесточенную стрельбу по городу, я не уходил с берега… Около шести вечера англичане высадились, и поскольку в первых домах они не нашли денег и увидели, что жители незаметно успели сбежать, они остановили свое продвижение и крайне поспешно вернулись на свои корабли. На следующий день английский капитан [Кристофер Ньюпорт] прислал мне письмо, где говорилось, что он по справедливости захватил наши корабли и город и что он требует с меня выкуп, иначе все сожжет. Еще он потребовал пополнить их съестные припасы. Я ответил, что не далее как две недели некий капитан Лэнгтон напал на мои корабли и захватил их, но не причинил урона городу, ибо противно правилам войны сжигать пустые дома и корабли. Я прибавил, что теперь получил подкрепления и что припасы, этим подкреплением доставленные, включают лошадей, так что он может попробовать напасть и сжечь город, на свой страх и риск, потому что я всеми силами буду защищаться. Смею заверить вашу светлость в том, что единственным подкреплением, мною полученным, был один человек из Сан-Педро… Вышло так, что этими своими уловками я вселил такой страх в сердце английского капитана, что он покинул порт, и наибольший ущерб, им нанесенный, заключался в том, чтобы ему пришлось спалить брошенные корабли… Он удалился, не забрав из городской казны ни единого мараведи‹‹553››.
