Подобно любой деятельности, так сказать, на свежем воздухе, пиратство учитывало смену времен года. Капитаны стремились покинуть Англию в марте или апреле. Затем они шли на юг к Канарским островам, по маршруту испанских торговых судов, а оттуда с пассатами отправлялись на запад в Доминику, далее на Пуэрто-Рико и Испаньолу. Они нередко заглядывали в красивое Карибское море с его богатыми прибрежными скотоводческими ранчо, сахарными мельницами и почти беззащитными портами. Ранчо, безусловно, подвергались нападениям наиболее часто, поскольку шкуры ценились весьма высоко, даже выше драгоценных металлов. За шкурами в порядке убывания ценности шли сахар, серебро, золото, жемчуг, кошениль, древесина, бальзам[95] и имбирь. Кроме того, забирали хлеб из кассавы, свиней и черепах, и все эти яства тут же употреблялись в пищу членами команды, на родину их никто не отвозил.
Далее приватир мог пройти Наветренным проливом к испанской колонии Ямайка и дальше к Гондурасу, задержавшись, возможно, у венесуэльского жемчужного побережья и острова Маргарита. Тамошняя «охота» сулила множество ценных трофеев. Некоторые испанские суда становились легкой добычей в открытом море, другие малые суда в изобилии захватывались у побережий. Если приз оказывался достойным, на его борт могли переправить малочисленную английскую партию. Испанских моряков ссаживали на берег, за исключением одного или двух человек, которых увозили с собой, чтобы они дали показания насчет приза в английском адмиралтействе. При этом пиратские нападения на фермы и порты различались методами и средствами. Нередко местные жители вступали в переговоры с налетчиками и договаривались о выплате денежной «подати» или доставке на корабли определенного числа шкур крупного рогатого скота. Помимо того, часто накануне ожидавшегося нападения жители пуэбло убегали как можно выше в окрестные холмы, унося с собою движимое имущество и деньги.
Все капитаны кораблей знали, что им желательно покинуть залив Флорида до конца августа, чтобы избежать ураганов. Испанские торговые суда из «флота сокровищ» сходились к Гаване в июне или июле, и с ними старались не связываться, потому что они были хорошо вооружены. Английские пираты вдобавок редко атаковали важные порты, такие как Гавана или Веракрус. Но эти приватиры охотно устраивали нападения на более мелкие поселения наподобие Сантьяго-де-Кубы или Асуа на Санто-Доминго. Местному населению оставалось лишь догадываться, какой будет следующая цель пиратов и сколько английских кораблей внезапно покажется в виду берега.
Испанские колониальные власти часто преувеличивали опасность, исходившую от английских пиратов, в надежде получить дополнительные подкрепления и другую поддержку со стороны метрополии. А правительство последней стремилось прежде всего обезопасить основные трансокеанские маршруты и пути «флота сокровищ», что ему почти всегда удавалось.
На Карибах испанцы построили к 1580 году оборонительные сооружения вокруг крупных портов — Сан-Хуана в Пуэрто-Рико, Гаваны на Кубе и Картахены-де-Индиас на северном побережье Новой Гранады (ныне Колумбия). Этим строительством ведал Баутиста Антонелли, итальянец, который начинал свою долгую карьеру строителем фортов в Испании (в Картахене, Валенсии и Наварре), а также в алжирском Оране. В 1581 году Антонелли отправился в Индии, где приступил к возведению укреплений в Картахене, Панаме, Гаване (Эль-Морро), вдоль тихоокеанского побережья Новой Испании, в Сан-Хуане-де-Улуа, Портобело и в Сан-Хуане в Пуэрто-Рико. Более мелкие порты империи, скажем Асуа на Санто-Доминго или Сантьяго-де-Куба, оставались беззащитными перед нападениями, но значительная часть территорий империи не знала страха перед атаками пиратов благодаря усилиям Антонелли‹‹549››.
Когда испанское судно захватывали, его груз складывали на палубе капера возле грот-мачты и делили между членами команды-победительницы. Капитан капера обычно забирал личный рундук капитана испанского судна, а остальная добыча делилась в соответствии с установленными правилами, причем старшинство играло здесь решающую роль. Поэтому мастер-канонир получал имущество испанского канонира и второе (после капитана) лучшее оружие. Как правило, никому из команды капера не выплачивалось жалованье, но все знали, что они могут разбогатеть посредством грабежей.
Указанные правила на практике различались и нередко не применялись. При абордаже испанского судна многие моряки зачастую думали исключительно о себе и о личной поживе. Среди команд каперов вспыхивали бунты, драки и беспорядки. Лучше всего для команды считалось продать свою долю в награбленном квартирмейстеру или капитану. Если удавалось захватить спиртное, экипаж, бывало, предавался многодневному безудержному пьянству. Губернатор Гаваны Хуан де Техеда нисколько не преувеличивал, когда в 1595 году обозвал группу английских пиратов пьянчугами‹‹550››.
