Ежегодная ярмарка на набережной Портобело, с шатрами из парусины, была громким событием, поскольку это поселение служило настоящими «воротами» для всей Южной Америки. Площади и улицы города временно заполнялись лотками и прилавками с бесчисленными товарами на продажу. Купцы из Севильи и Кадиса встречались здесь со своими перуанскими агентами и партнерами. Длилась ярмарка несколько недель.
Следующей остановкой на пути была старая Панама, где моряки перешейка, которым помогали чернокожие рабы, выгружали сокровища, прибывшие с севера, из Перу, прежде чем переплавлять их на карибское побережье в Портобело, где эти сокровища грузили на суда, что шли в Гавану и далее в Испанию‹‹570››.
Товары, предназначенные для Перу, везли через Панамский перешеек на мулах, по маршруту, пролегавшему, если грубо, там, где в 1914 году открыли Панамский канал. Мулетерос, погонщиками, были, вероятно, тоже африканские рабы, а товары иногда грузили на баржи и тянули по реке Чагрес. Путешествие в обоих направлениях, туда и обратно, было сопряжено с опасностями. Требовалось выбрать, кому довериться — коварной реке Чагрес, перемещение по которой занимало около двух недель, или крутым и узким горным тропам, на преодоление которых уходило всего четыре дня, зато и шансы погибнуть существенно возрастали.
Сама Панама представляла собой унылое поселение с нездоровым климатом, подверженное вдобавок нападениям пиратов и беглых рабов. Здесь имелось пять монастырей с садами, и других пригодных для обитания мест почти не было, не считая восьми частных жилищ. В 1607 году там проживало всего 550 мужчин-европейцев, из которых половина оставалась холостой. Белых европейцев существенно превосходили числом 3700 чернокожих рабов, которые как будто разговаривали на своих африканских наречиях‹‹571››. В Панаме не было энкомьенд, а индейцев можно было пересчитать по пальцам. Гавань обмелела, поэтому даже кораблям до 50 тонн приходилось разгружаться и загружаться с лодок. Поистине удивительно встретить столь важное для испанской империи поселение в таком запустении бедности.
Для обратного путешествия по морю мексиканские и перуанские флотилии встречались в Гаване в начале года, трогались в путь до 10 марта и плыли в Испанию через Багамские острова; этот маршрут составил блестящий штурман Кортеса, Антонио де Аламинос из Палоса (он был юнгой в четвертом путешествии Колумба)‹‹572››. С 1565 года галеоны, похоже, плавали раз в два года. В 1573 году было объявлено, что, если флотилии по любой причине не смогут выйти из Гаваны до октября, им следует оставаться на Кубе на зимовку‹‹573››. Это решение о зимовке в Гаване обернулось крахом большой ярмарки в Медине-дель-Кампо, ибо все заметили падение доходов‹‹574››. Король Филипп требовал пунктуальности и тщательности в соблюдении правил, но его требования не исполнялись, ибо уходившим в Америки флотилиям почти всегда приходилось откладывать отплытие‹‹575››.
Все эти суда, как правило, представляли собой сочетание военного корабля и грузового судна. Они несли на борту не только около трех десятков солдат, но и артиллерию. В ту эпоху с пушками было куда проще обращаться в море, чем на суше. Также флотилии использовались для перевозки контрабандных грузов. Это происходило настолько часто, что bodegas (трюмы) нарочно делались просторнее, именно для контрабанды. При том данные оставались, скажем так, специализированными и почти не использовались нигде, кроме Атлантики.
Купец обычно вез от 400 до 500 тонн груза. Песчаная банка в Санлукаре затрудняла проводку судов грузоподъемностью более 200 тонн, поэтому все более крупные суда загружались за банкой с лодок. Как в Гаване, так и в Санлукаре значительную часть груза составляло продовольствие — для множества моряков, пассажиров и рабов.
Нужно уделить внимание великому городу Гавана. Фра Мартин Игнасио де Лойола писал в конце шестнадцатого столетия, что это был:
весьма хороший порт… где есть все необходимое продовольствие для флотилий и кораблей, причем некоторую часть остров выращивает и по справедливости забирает себе, а остальное привозят из иных мест; еще тут большие запасы очень хорошей древесины, как для починки кораблей, так и для других надобностей, например, для уравновешивания судов, прибывающих из Испании. Его Величество король разместил здесь губернатора и капитана с верными солдатами для защиты города и возвел форт над той же самой гаванью, лучшей во всех Индиях‹‹576››.
