Испанцы тем не менее не собирались ставить крест на «китайском проекте». На середину лета 1576 года губернатор Санде располагал сразу несколькими планами завоевания Китая. Так, 6 июня он написал королю Филиппу, что придумал, как покорить империю Мин силами от четырех до шести тысяч человек, которых следовало прислать из Новой Испании и Перу. Этих воинов следовало снарядить аркебузами и пиками, причем за оружие они должны были расплачиваться сами‹‹693››.
Также Санде отправил в Испанию подробное описание Китая под властью династии Мин. Он знал, что династия находится у власти более 200 лет, что императоры Мин добились независимости Китая от монголов и что они ревниво оберегают границы своих владений. По установленным правилам ни один чужестранец не допускался в эти пределы, и Поднебесная не нуждалась ни в торговле, ни в импорте. Исключением являлись разве что португальские торговые фактории в Макао (с 1557 года), которые позволили европейским производителям выйти на кантонские ярмарки, где они меняли свои товары на китайский шелк. По коммерческим соображениям и китайские шелка, и европейское огнестрельное оружие раз в год отсылались вдобавок на «великом корабле» в Японию.
Император, блестящий Шэнь-цзун[104], прожил долгую жизнь и был весьма утонченным человеком. Он прославился многими культурными достижениями. К слову, Пекин стал столицей Китая именно при династии Мин (с 1421 года). В пятнадцатом столетии состоялось множество выдающихся походов — например, китайский военный флот даже добрался до Африки, — но к шестнадцатому веку эпоха предприимчивости, казалось, миновала‹‹694››. Губернатор Санде внес ряд предложений относительно того, как собранное в Мексике и Перу войско сможет покорить Китай, развязав «поистине справедливую войну» (una guerra justísima). Разве китайские воины не достойны презрения, разве они не «идолопоклонники и содомиты, приверженные грабежам и пиратству»? При этом в Китае имелось в избытке драгоценных металлов, а самая крохотная его провинция по численности населения превосходила Новую Испанию и Перу, взятые вместе. Санде считал, что разумнее всего будет сначала захватить какую-либо одну провинцию, ведь ее население наверняка встретит европейских завоевателей как освободителей. Разве не так произошло в Новой Испании, когда испанцы пришли в Тлашкалу? Далее же в сотрудничестве с китайскими «коллаборационистами» будет возможно подчинить себе остальные провинции‹‹695››.
Санде знал, что китайцы как таковые — naturales Китая — далеко не глупцы и даже не простаки и вряд ли устрашатся европейцев. Более того, чудилось, что они вовсе не воспринимают угроз. С другой стороны, Санде полагал, что они способны повиноваться силе или могут быть задобрены дарами (золотом и серебром): «Если сравнивать их хоть в малейшей степени с обитателями Новой Испании, Перу, Тьерра-Фирме (Венесуэла) или иной области Америк, не исключено, что будет полезно также воззвать к гласу разума»‹‹696››.
Писатель и солдат Бернардино Эскаланте в своих «Dis- cursos de la navegación»[105], опубликованных в 1577 году, подверг критике испанские планы вторжения в Китай. Он утверждал, что мирное посольство куда лучше растолкует китайцам выгоды от подчинения Испании‹‹697››.
Санде заблаговременно ответил на эту критику в послании королю Филиппу в 1576 году и в письме, отправленном на следующий день в совет по делам Индий. Ни король, ни совет не откликнулись.
Два года спустя, в 1578 году (в те дни такой срок не считался чрезмерно долгим для прохождения важной международной корреспонденции), королю Филиппу доставили новое послание Санде. На сей раз губернатор объяснял, прибегая к сравнению, которым в свое время пользовался и Эрнандо Кортес, что уже благодаря покорению Филиппинских островов Испания создала империю, по площади «больше Германии», и в этой империи изобилие богатств и доходов, а подданные склонны менять своих правителей‹‹698››. Вскоре после отправки этого письма до Манилы добрались семнадцать францисканцев во главе с фра Педро де Альфаро, возможно, сыном главного инвестора похода Кортеса, Луиса Фернандеса де Альфаро‹‹699››. Они основали монастырь Сан-Фелипе, позднее переименованный в монастырь Сан-Грегорио (Святого Григория Великого). Педро де Альфаро затем отправился в Китай, оставив за себя Хуана де Пласенсию, который занялся составлением грамматики и словаря тагальского языка, распространенного на Филиппинах. Пласенсия позже утверждал, что за девять лет обратил в христианство 250 000 naturales.
Достижения Альфаро были не менее примечательными. Из обнесенного стенами города Кантон он написал длинное письмо, где рассказывал о выпавших на его долю испытаниях‹‹700››. В пути его сопровождали несколько товарищей-францисканцев и китайский переводчик (санглей), которого все называли «Хуанико».
