Фра Педро де Альфаро повествовал, как его самого и его спутников-монахов задержала в Кантоне многолюдная, враждебно настроенная толпа, сдавившая со всех сторон так, что они не могли сдвинуться с места. Монахи успокаивали китайцев, уверяя, что прибыли с единственной целью — проповедовать слово Божье. Сам Альфаро между тем пришел к выводу, что «королевство Китай есть большой и обильно населенный город» с суровым, но эффективным правительством‹‹701››. Филиппины он считал архипелагом, который способен стать центром обширной ост-индской (испанской) империи, простирающейся от Гоа в Индии до Макао в Китае.
Мечта о завоевании Китая продолжала будоражить Америки. Так, судья аудиенсии (верховного суда) в Гватемале Диего Гарсия де Паласиос предложил в письме королю Филиппу от марта 1578 года, что «желательно и просто» набрать 4000 человек в Америках и отправить их на шесть галерах прямиком в Китай. Он просил короля оказать содействие в предоставлении значительного количества бронзы на изготовление пушек‹‹702››.
Реакция совета по делам Индий, как и самого короля, на эти дерзновенные идеи была противоречивой. Члены совета не сомневались в том, что будут нести ответственность за любое решение, принятое короной в отношении Китая. Изучив многочисленные донесения, они подсчитали, что Китай тянется на 1100 лиг в длину и на 500 лиг в ширину; следовательно, общая его «окружность» составляет около 3000 лиг. По мнению членов совета, в Китае имелось пятнадцать провинций, в которых насчитывалось почти 300 городов, более 1000 обнесенных стенами небольших городков и, предположительно, огромное количество деревень. Император располагал воинством численностью до 5 миллионов человек, вооруженных аркебузами, пиками, мечами, луками и стрелами, а также военными машинами различного вида, наподобие тех, что применялись при осадах в Европе. Отсюда вытекало, что завоевание Китая может оказаться далеко не таким простым делом, как думал судья Гарсия де Паласиос‹‹703››.
Король также преисполнился сомнений. 29 апреля 1579 года он написал губернатору Санде из Сан-Мартина-де-ла-Вега, малого города между Мадридом и Толедо, весьма строгое письмо: «Что касается вашей идеи о покорении Китая, каковое, по-вашему, нам следовало бы осуществить незамедлительно, Нам кажется, что сейчас не лучшее время для обсуждения этого вопроса. Скорее, нужно добиваться хороших отношений и дружбы с китайцами; вы не должны ни нападать на них, ни преследовать их союзников-пиратов и не давать ни единого повода к возмущению»‹‹704››.
Летом предыдущего, 1578 года Санде отправил разведку с Манилы на юг до острова Борнео. Фра Мартин де Рада отплыл вместе с разведчиками, но он умер в море. В августе фра Херонимо Марин, теперь наиболее сведущий среди всех августинских монахов на Филиппинах, прибыл к испанскому двору с посланиями Санде. В итоге король и совет по делам Индии снова пересмотрели свою политику в отношении Пекина. Однако лишь в феврале 1581 года Марин, в сопровождении фра Франсиско де Ортеги и фра Антонио Гонсалеса де Мендосы, тронулся в путь из Кастилии в Новую Испанию, а затем пересек Тихий океан с дарами для императора Китая, в том числе с картинами модного придворного художника из Валенсии Алонсо Санчеса Коэльо‹‹705››: конным портретом короля Филиппа, изображением Филиппа в одиночестве, портретом покойного императора Карла, полотном с изображением Богородицы и ликом Христа‹‹706››. Санчес Коэльо получил за свои труды 400 песо. Ни одна из этих картин, похоже, не сохранилась, хотя работы Санчеса Коэльо высоко ценятся по всей Испании‹‹707››.
Однако теперь преградой для мирной реализации «китайского проекта» сделался новый вице-король Новой Испании, граф Корунья‹‹708››, который поддерживал точку зрения как своего предшественника Мартин Энрикеса, так и бывшего губернатора Санде (тот возвратился с Филиппин в Новую Испанию и отправился в Гватемалу, где стал председателем верховного суда). Кроме того, мирному процессу противодействовал Габриэль де Рибера, главный судья на Себу при Легаспи, а ныне procurador general (генеральный прокурор) Филиппин, также временно очутившийся в Новой Испании. Все эти гранды (и Санде, в частности) полагали, что испанское посольство в Китае подвергнется оскорблениям, а дары будут отвергнуты.
