Через два года после отправки даров король Филипп оказался перед необходимостью давать инструкции очередному новому губернатору Манилы. Санде умер, и его преемником, назначенным в августе 1578 года, стал Гонсало Ронкильо де Пеньялоса‹‹709››. Он был сыном мэра Вальядолида Родриго Ронкильо, который прославился своей жестокостью при подавлении восстания комунерос. Филипп напомнил новому проконсулу о важности соблюдения закона 1573 года относительно завоеваний — все рабы, захваченные на территориях, покоренных испанцами, и те, кого испанцы привезли с собой, должны быть освобождены. Ронкильо также полагалось узнать у нового епископа Манильского, просвещенного и умного доминиканца Доминго де Саласара, каким образом этот закон может быть применен «наиболее мягко и наиболее положительно для христианской общины»‹‹710››.
Ронкильо прибыл в Манилу с большим количеством друзей, родичей и потенциальных иммигрантов, привезя с собою до 600 человек. В 1580 году, кстати, в Манилу приплыло больше испанцев, нежели в любой другой год шестнадцатого столетия‹‹711››. Ронкильо ожидал, что пробудет на губернаторском посту до конца своих дней, и на расследовании 1581 года объяснял, что потратил большую часть собственных средств на обустройство жизни на Филиппинах. Среди тех, кто присоединился к нему, был его племянник и будущий преемник Диего.
Новый губернатор немедля приступил к делу. Он создал для китайцев гетто в Париане, за окраинами Манилы и в досягаемости испанских тяжелых пушек. Еще он покорил провинцию Кагаян, куда отправил Хуана Пабло Карриона низложить японского пирата, там обосновавшегося. Каррион затем основал в провинции два города — Нуэва-Сеговия и Нуэво-Аревало. Ронкильо также ввел 3-процентную пошлину на импорт из Китая и на экспорт в Китай. Это решение возмутило равно испанцев и китайцев, но губернатор не поддался давлению (с налогами обычно так и случается)‹‹712››. Далее появился налог в размере процентов на все товары, ввозимые на или вывозимые с Филиппин. Этот налог воспроизводил аналогичные поборы в Севилье, где, впрочем, ставка была ниже (2,2 процента)‹‹713››. Все эти налоги постепенно повышались, а с добычи жемчуга брали особую пошлину.
Церковный «коллега» Ронкильо, епископ Саласар, принадлежал к числу наиболее выдающихся священнослужителей Испании. Он родился в Ла-Бастиде подле Саламанки в 1513 году, а в университете Саламанки некоторое время обучался у Франсиско де Витории, основоположника концепции справедливой войны. В 1546 году Саласар поступил в доминиканский монастырь Сан-Эстебан в Вальядолиде, затем отправился в новую Испанию, где достаточно хорошо изучил науатль и проповедовал на этом языке. К 1556 году он начал требовать, чтобы с индейцев Новой Испании перестали взимать десятину. В 1558 году Саласар участвовал в экспедиции Тристана де Луны во Флориду, а в 1561 году сделался приором монастыря Санто-Доминго в Мешико. Судья Алонсо де Сурита вспоминал о нем как необыкновенном человеке, «образце всех добродетелей, замечательном проповеднике, чьи мысли отличались строгостью и узнаваемостью»‹‹714››. Далее Саласар миссионерствовал в Сакатекасе (центр современной Мексики) и председательствовал на суде над мятежными сыновьями конкистадоров в 1567 году‹‹715››. После чего, похоже, ненадолго отправился в Тьерра-Фирме, но потом вернулся в Новую Испанию.
Вдохновлявшийся примером Бартоломе де Лас Касаса, Саласар начал сочинять на латыни книгу об истории владычества Испании в Индиях и обоснованности этого владычества; данный труд он намеревался представить в Испании совету по делам Индий. Увы, никаких следов этой работы не сохранилось, однако известно, что в Испании Саласар отстаивал права индейцев и даже оказался на краткий срок в тюрьме по распоряжению папского нунция. Он призывал к заботе об индейцах в монастыре Аточа, где недавно скончался Лас Касас, и своими проповедями, что бы ни думал папский нунций, привлек внимание короля. Филипп всегда охотно поощрял священнослужителей и потому назначил Саласара епископом Манильским. Саласар прибыл на Филиппины в сентябре 1581 года и сразу догадался, что его новая паства похожа «на овец без пастыря». Как и ожидалось, он сразу же взялся опекать туземцев, а вдобавок оттолкнул от себя всех «своей суровостью и желанием повелевать». Некий солдат попросил его быть сдержаннее в выражениях. Иначе, как предупредил этот солдат, не составит труда попасть в митру из аркебузы с расстояния в пятьдесят ярдов. Саласар также вызвал негодование китайцев, требуя, чтобы новообращенные христиане срезали свои косички‹‹716››. Ронкильо пожаловался королю Филиппу и просил Саласара умерить пыл. Губернатор писал королю, что «Саласар столь тверд в своих убеждениях, что мнит их неоспоримой истиной»‹‹717››.
