В Маниле смерть губернатора Гонсало Ронкильо в феврале 1583 года имела крайне трагические последствия. На его похоронах в новом, временном соборе на помосте с гробом зажгли высокие восковые свечи. Сильный ветер взметнул пламя к деревянной крыше здания. Собор сгорел дотла, удалось спасти лишь алтарь. Большая часть бамбуковых домов Манилы, крытых сухими листьями, тоже сгинула в огне, заодно с дворцом нового епископа и главной приходской церковью, органом и складом, полным товаров, что ожидали отправки в Новую Испанию на очередном «манильском галеоне»; было уничтожено много книг из библиотеки епископа Саласара и небольшой форт со всем оружием. Корабельные и другие бронзовые пушки попросту расплавились от жара. Большинство из 700 испанцев остались без крыши над головой и без имущества, как и около 3000 китайцев (санглеев) Манилы.
Восстановлением города выпало заниматься Диего Ронквильо, племяннику покойного Гонсало. Диего временно занял пост губернатора. Важную роль в восстановлении также сыграл целеустремленный иезуит фра Антонио де Седеньо, научивший филиппинцев изготавливать плитку и кирпич, строитель первого каменного форта и первой печи для обжига в новой колонии. На этом этапе испанской имперской истории иезуиты нередко выступали движущей силой внедрения инноваций.
Именно в эти годы формировался характерный стиль испано-филиппинской архитектуры, образцами которого в Маниле являлись августинский и францисканский монастыри, прекрасная больница Святого Климента, большая доминиканская церковь Реаль Колехиата де Сан-Хосе и церковь-крепость Нуэстра-Сеньора-де-Гия. Вскоре построили новый рынок, в том числе 150 лавок, в которых проживало 600 китайцев. Однако новый пожар уничтожил многие здания в конце столетия.
Епископ Саласар и новый губернатор редко виделись друг с другом. Епископ призывал к человеколюбию и справедливости, а губернатор явил себя узколобым бюрократом. Но в начале 1583 года они договорились о том, что 8000 испанцев и флот численностью до дюжины галеонов позволят испанской короне без особых хлопот взять верх над китайской династией Мин. Епископ признавал, что в прошлом поддерживал мнение большинства образованных людей Испании и всей империи, осуждавших покорение туземных народов. Но с момента прибытия на Филиппины, где он смог посоветоваться с более сведущими богобоязненными людьми, он изменил свою точку зрения. И Кортес с ним бы согласился‹‹728››.
Двадцать седьмого марта 1583 года неутомимый иезуит фра Алонсо Санчес вернулся в Манилу из Китая и всецело согласился с епископом Саласаром. Невозможно, уверял Санчес, проповедовать слово Божье в Китае без военной силы за спиной. Он уверенно рассуждал о небывалых преимуществах, коммерческих и политических, которые сулило покорение Китая (la empresa de China). Впрочем, по его подсчетам выходило, что для завоевания понадобятся 10 000 человек, намного больше, чем предполагали Ронкильо и Саласар. Но на захват Кантона достаточно всего 200 человек, а с падением этого города остальные китайские города приноровятся к новой власти. Фра Санчес легко убедил губернатора Ронкильо, поскольку упирал на то, что его мнение базируется на практическом опыте очевидца‹‹729››. О Маттео Риччи он отозвался как о человеке, который настолько сжился с китайцами, что стал почти неотличим от них‹‹730››.
Весной 1583 года в Маниле состоялась встреча людей, ответственных за осуществление «китайского проекта», и на этой встрече подробно обсуждалось право короля Испании на завоевание Китая‹‹731››. Епископ Саласар затеял, по его собственным словам, «юридический богословский процесс», направив свои соображения по данному вопросу папе Григорию XIII (Уго Бонкомпаньи) и королю Филиппу. Епископ составил опросник из восемнадцати пунктов, которые предстояло потом оценить восьми судьям. В формулировках ощущалось влияние Франсиско де Витории, теолога из Саламанки, у которого учился Саласар. На встрече развернулась дискуссия о том, можно ли назвать любой подобный конфликт «справедливой войной»; Саласар теперь полагал, что да, но прибавлял, что говорить об этом людям пока преждевременно. Вскоре после того был создан новый верховный суд в Маниле, управлявший не только Филиппинским архипелагом, но и материковым Китаем («открытым или подлежащим открытию»). Чиновники, связанные с этим довольно своеобычным учреждением, начали исполнять свои обязанности в следующем году. 9 июня 1583 года фра Санчес направил длинное письмо Клаудио Аквавиве, генералу ордена иезуитов, прося поддержать предложение об отправке военной силы в Китай‹‹732››.
