Представление об империи в шестнадцатом столетии было не слишком отчетливым. Лучшим специалистом по этому вопросу может считаться Рамон Менендес Пидаль, директор испанской Королевской академии, который читал в 1937 году лекции по имперским идеям Карла V. Бежавший из Испании вследствие гражданской войны, Менендес Пидаль пытался представить императора как лидера испанского крестового похода против ислама. По воле Карла, удайся этот его замысел, вся Европа подчинилась бы испанскому влиянию. Таковы были, по утверждению Менендеса Пидаля, собственные намерения императора, и здесь ни при чем его дальновидный канцлер Меркурино Гаттинара. Необходимость проникновения в Новый Свет озвучил наставник Карла епископ Педро Руис де ла Мота на заседании кортесов в Корунье в 1520 году; это «авторство» тем более примечательно, что епископ был converso из Бургоса и приходился двоюродным братом одному из капитанов Эрнандо Кортеса, чья помощь столь пригодилась в финале битвы за Теночтитлан‹‹773››.
Новые испанские владения были завоеваны и обращены в христианство людьми разных национальностей: тут и итальянец Колумб, и несколько эстремадурцев (Овандо, Кортес, Сандоваль, Тапиа, Альварадо, Писарро, Сото и Вальдивия), севилец Понсе де Леон, кастилец Диего Веласкес и прочие. Из Эстремадуры был и исследователь Амазонки Франсиско де Орельяна, а семейство Монтехо принадлежало к уроженцам Саламанки. В Парагвае и Аргентине отличились баски Мартинес де Ирала и Хуан де Гарай, родственник завоевателя Ямайки. Мигель Лопес де Легаспи, покоритель Филиппин, тоже был баском, подобно Элькано, помощнику Магеллана. В северной части нового континента Латинская Америка действовали выходцы из Кордовы, например Хименес де Кесада и его неутомимый племянник Антонио де Беррио.
Разнообразие регионов, из которых были родом эти завоеватели, напоминает нам о том, что испанская империя в Америках являлась грандиозной попыткой, предпринятой многими областями Испании, а вовсе не какой-то одной провинцией, пускай андалусийцы и составляли большинство в первом поколении эмигрантов. В истории Фернандеса де Овьедо упоминается об испанцах из разных областей родной страны, в конце концов осознавших свою общую родословную в панамских джунглях‹‹774››.
Португальцы, фламандцы, греки, флорентийцы и французы тоже довольно часто принимали участие в большинстве великих экспедиций. Тот же Магеллан был португальцем, и повсюду в путешествиях той эпохи фигурировали его соотечественники. Педро де Вальдивию в Чили сопровождали немцы. К числу первых францисканцев в Новой Испании принадлежали французы и фламандцы.
Кроме того, испанцы обычно полагались на местных союзников в своих завоеваниях. Майя, тотонаки и, прежде всего, тлашкальтеки сыграли важнейшую роль в завоеваниях Кортеса. В Новой Испании существенной оказалась поддержка отоми, а в Перу индейцы-каньяри делом доказали свою полезность Писарро и испанской короне.
Вскоре после завоевания во всех областях Индий конкистадоры принялись брать в жены дочерей местной знати. Так, в Новой Испании Леонора, дочь Монтесумы, вышла замуж за конкистадора Хуана Паса, а затем за Кристобаля де Вальдерраму. Ей выделили энкомьенду в Экатепеке в окрестностях Мешико в 1527 году; впоследствии ее дочь, тоже Леонора, и зять Диего Ариас де Сотело пользовались этим даром до 1568 года‹‹775››. Другая дочь Монтесумы, красавица Текуичпо[115], побывала одной из любовниц Кортеса, а затем сменила имя на «Исабель», вышла за Алонсо де Градо, потом за Педро Галльего и, наконец, за эстремадурца Хуана Кано из Касереса. В 1526 году она получила энкомьенду в Такубе, которая оставалась в руках семейства Кано до окончания колониальной эпохи‹‹776››. Существует стихотворение, посвященное Текуичпо:
Сын Монтесумы, Педро, основал знаменитое креольское семейство с графским титулом (графы Монтесума) и владел энкомьендой Тула, которое со временем превратилось в процветающее имение (estancia)‹‹777››.
