На лице Айз Седай отразилось волнение, но нетерпеливо заговорил Ингтар:
– Мы преследуем приспешников Темного и троллоков, Уриен. Ты не видел каких-нибудь их следов?
– Троллоки? Здесь? – Глаза Уриена вспыхнули. – Это одно из знамений, о которых говорится в пророчествах. Когда троллоки вновь выйдут из Запустения, мы покинем Трехкратную землю и вернем свои древние, исконные места.
Среди сидящих верхом шайнарцев пробежал шепоток. Уриен обвел их гордым взглядом – он словно свысока взирал на них.
– Трехкратная земля? – сказал Мэт. Перрину показалось, что вид у друга еще бледнее – не больной, а, если точнее, такой, будто Мэт слишком долго не был на солнце.
– Вы зовете ее Пустыней, – сказал Уриен. – Для нас она Трехкратная земля. Камень, придающий облик – дабы создать нас; земля испытаний – дабы проверить нас; и наказание – за грех…
– Какой грех? – спросил Мэт.
Перрин затаил дыхание, ожидая, что сейчас сверкнут копья в руке Уриена.
– Так давно это было, что никто не помнит. Кроме Хранительниц Мудрости и вождей кланов, а они не говорят о нем. Должно быть, грех был крайне тяжек, если им не заставить себя рассказать о нем нам, но Создатель воздает нам сполна.
– Троллоки… – не отступал от своего Ингтар. – Ты не видел троллоков?
Уриен покачал головой:
– Тогда бы я убил их, но я не видел ничего, кроме скал и неба.
Ингтар качнул головой, явно утратив всякий интерес, но заговорила Верин, в голосе ее слышались настойчивость и сосредоточенность.
– Этот Руидин… Что это такое? Где он? Как выбираются девушки, которые туда идут?
Лицо Уриена превратилось в бесстрастную маску, веки его закрылись.
– Я не могу говорить об этом, Хранительница Мудрости.
Против воли ладонь Перрина обхватила топор. Что-то такое было в голосе Уриена. Ингтар тоже напрягся, готовый потянуться к мечу, зашевелились и верховые. Но Верин сделала несколько шагов к айильцу, пока не подошла вплотную, почти касаясь его груди, и подняла взор, всматриваясь ему в лицо.
– Я – не Хранительница Мудрости, каких ты знаешь, Уриен, – с настойчивостью произнесла она. – Я – Айз Седай. Расскажи мне, что можешь, о Руидине.
Мужчина, готовый только что сразиться с двадцатью латниками, вдруг как-то неловко сник и выглядел теперь так, словно испытывал огромное желание убежать от одной этой полной и седоволосой женщины.
– Я… могу сказать только то, что известно всем. Руидин находится в землях Дженн Айил, тринадцатого клана. Я ничего о них не знаю, кроме названия. Туда никому нельзя ходить, кроме женщин, желающих стать Хранительницами Мудрости, и тех мужчин, кто хочет быть вождем клана. Возможно, Дженн Айил и выбирают кого-то среди них. Но я не знаю. Многие уходят; не многие возвращаются, и они мечены, они несут знак того, кем они стали – Хранительницами Мудрости или вождями кланов. Большего я не могу сказать, Айз Седай. Не могу.
Верин продолжала разглядывать айильца, поджав губы. Уриен посмотрел на небо, словно пытаясь его запомнить:
– Теперь вы убьете меня, Айз Седай?
Та заморгала:
– Что?
– Вы убьете меня теперь? Одно из пророчеств гласит: если когда-нибудь мы вновь обманем ожидания Айз Седай, они убьют нас. Я знаю, ваше могущество превышает силу Хранительниц Мудрости. – Неожиданно айилец рассмеялся, совсем без радости. В глазах сверкал дикий огонь. – Давайте свои молнии, Айз Седай. Я буду с ними танцевать.
Айилец думает, что умрет, и не боится. Перрин понял, что стоит с раскрытым ртом, и поспешил его закрыть.
– Что бы я ни отдала, – пробормотала Верин, глядя на Уриена снизу вверх, – чтобы заполучить тебя в Белую Башню. Или чтобы ты захотел говорить. Успокойся, воин. Ничего я тебе не сделаю. Если ты мне ничего худого не сделаешь, раз заговорил о танце.
Уриен был поражен до крайности. Он посмотрел на шайнарцев, сидящих вокруг на лошадях, и будто пытался разгадать какой-то обман.
– Вы – не Дева Копья, – медленно произнес он. – Как я смею ударить женщину, которая не повенчана с копьем? Это запрещено, кроме как для спасения жизни, но и тогда я должен быть ранен.
– Почему ты здесь, так далеко от своей земли? – спросила Верин. – Почему ты вышел к нам? Остался бы в скалах, и мы никогда не узнали бы о твоем присутствии. – Айилец замялся, и Верин прибавила: – Расскажи только то, что желаешь сказать. Я не знаю, что делают ваши, но неволить или обижать тебя не буду.
– Так и Хранительницы Мудрости говорят, – с холодком заметил Уриен, – однако даже у вождя клана должны быть крепкие нервы, чтобы не сделать того, чего они хотят. – Казалось, он тщательно подбирает слова. – Я ищу… кое-кого. Человека. – Его взгляд обшарил Перрина, Мэта, шайнарцев, отвергая всех. – Того-Кто-Приходит-с-Рассветом. Сказано: к приходу его будут великие знамения и чудеса. По доспехам вашего эскорта я определил, что вы из Шайнара, и внешность у вас Хранительницы Мудрости, вот я и решил, что вы везете весть о великих событиях – событиях, которые могут возвещать о нем.
– Человека? – Голос Верин был мягок, но глаза стали остры как кинжалы. – Что за знамения?
Уриен покачал головой:
