С первых дней Октября в Петрограде начали действовать центральные органы власти: Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет (ВЦИК), председателем которого стал Я. М. Свердлов, и Совет Народных Комиссаров во главе с В. И. Лениным. Но эти органы не имели своего аппарата. Все надо было создавать заново. Яркую характеристику первых дней деятельности Советской власти дает Н. К. Крупская: «Ильич стоял в центре всей этой работы, организовывал ее. Это была не просто напряженная работа, это была работа, поглощавшая все силы, натягивавшая нервы до последней крайности… И немудрено, что, придя поздно ночью за перегородку комнаты, в которой мы с ним жили в Смольном, Ильич все никак не мог заснуть, опять вставал и шел кому-то звонить, давать какие-то неотложные распоряжения, а заснув, наконец, во сне продолжал говорить о делах… А какой аппарат был у Совнаркома? Вначале четыре человека, совсем неопытные, работавшие без передыху, делавшие все, что требовалось по ходу дела… Работали вовсю, но никаких сил не хватало, и Ильичу сплошь и рядом приходилось выполнять самому черновую работу…
Надо было ломать старую государственную машину, звено за звеном»{94}.
О том, как начал формироваться аппарат Совета Народных Комиссаров, вспоминает и первый секретарь Совнаркома Н. П. Горбунов: «Где-то конфисковал пишущую машинку, на которой мне довольно долго самому приходилось двумя пальцами выстукивать бумаги, так как машинистку найти было невозможно, где-то отвоевал комнатку и начал «формировать аппарат», который первые дни состоял из меня одного, а потом возрос до трех — четырех человек»{95}.
Народные комиссары, приходившие в старые министерства, сталкивались с враждебным отношением чиновников, и прежде всего бюрократической верхушки, служащие отказывались подчиняться распоряжениям наркомов, не приступали к работе или нарочно запутывали дела.
В министерстве внутренних дел нарком увидел лишь «груду сваленных бумаг, запертые столы и шкафы без ключей».
А. Г. Шлихтер, явившийся в министерство земледелия, нашел парадный ход запертым. С трудом разыскав швейцара, он узнал, что все чиновники разошлись.
А. В. Луначарский и Н. К. Крупская у здания министерства просвещения натолкнулись на пост саботажников. В самом министерстве никаких служащих, кроме курьеров да уборщиц, не оказалось. В пустых комнатах на столах лежали неубранные бумаги.
В министерстве государственного призрения, куда наркомом была назначена А. М. Коллонтай, с большевиками согласились сотрудничать лишь несколько человек. В кабинетах и канцелярии брошены пишущие машинки, а журналы входящих и исходящих дел спрятаны…
Буржуазия была уверена, что пролетариат, не имевший собственных кадров, не сможет наладить управление без старого аппарата, без опытных чиновников. Жизнь страны будет парализована, и трудящиеся окажутся вынужденными уступить власть.
Саботажники действовали уверенно: капиталисты постарались обеспечить их материально. Попытки дезорганизации были хорошо организованы. 40 млн рублей для выплаты бастующим чиновникам контрреволюционеры успели получить из Государственного банка. Крупные суммы в фонд финансирования саботажа внесли видные банковские и промышленные тузы вроде Рябушинского.
Жалованье чиновникам выдавалось за несколько месяцев вперед. От них требовалось лишь одно: чтобы, получив заработную плату, они не выходили на работу.
Да, большие надежды связывала буржуазия с дезорганизацией государственного аппарата.
Еще до революции буржуазная газета «Новое время» с издевкой писала: «Допустим на минуту, что большевики победят. Кто будет управлять нами тогда? Может быть, повара… Или пожарные? Конюхи, кочегары? Или, может быть, няньки побегут на заседание Государственного совета в промежутке между стиркой пеленок? Кто же? Кто эти государственные деятели? Может быть, слесари будут заботиться о театрах, водопроводчики — о дипломатии, столяры — о почте и телеграфе? Будет ли это? Нет! Возможно ли это? На такой сумасшедший вопрос большевикам властно ответит история».
Надеждам контрреволюционеров не суждено было сбыться. История властно ответила на этот вопрос, она жестоко посмеялась над их высокомерием, презрением прежних властителей России к народу. Партия призвала слесарей и кочегаров, кухарок и конюхов управлять государством, она подняла, как говорил Ленин, «наинизшие низы к историческому творчеству». И эти люди справились с делом государственного управления куда лучше, чем титулованные особы, высокопоставленные сановники и прочие прислужники буржуазии. С заводов и фабрик, боевых кораблей, из воинских частей приходили к рулю государственного управления простые люди — хозяева страны.
В. И. Ленин, безгранично веря в творческие силы трудящихся, смело выдвигал рабочих, солдат, матросов, рядовых партийцев на работу в государственном аппарате.
