— Есть тут Цултэм-бээс? Пожалуйте к командующему Ванданову, да поторопитесь, — сказал один из них, и всадники поскакали дальше.
Цултэм-бээс со своим телохранителем прибыл в лагерь белогвардейцев, бросил телохранителю поводья и мимо постовых прошел в большую юрту. Ванданов встал ему навстречу.
— Приветствую вас, ваша светлость.
— Почтительно приветствую вас, командующий. А я-то думал, что приехал Хатан-Батор. Извините за то, что не вышел встречать вас. Куда вы теперь направляетесь?
— Вот болван! — бросил Ванданов по-русски, а потом продолжал уже по-монгольски: — Мы армия великого полководца барона Унгерна, спасителя нашего государства. Вы слышали, что богдо благосклонен к нашему полководцу и удостоил его чинов и титулов?
— Да, я знаю об этом. Я думал, что вы направляетесь к русской границе.
Ванданов рассвирепел.
— Куда мы едем — это не ваше дело! Вы должны поставить немедленно пятьсот коней, пятьсот овец, пятьдесят седел и триста цириков. И еще пятьсот чашек. На все даю вам три дня!
— Понял, — сказал Цултэм-бээс и вышел. «Я не так глуп, чтобы давать тебе, бандиту, цириков».
Когда Цултэм-бээс уехал, Ванданов, глядя ему вслед, рассмеялся.
— Посмотрите-ка на него! Так перепугался, что душа в пятки ушла!
Он отрезал себе большой кусок жирной говядины и отправил его в рот. «В первую очередь надо внести имя этого Цултэма в списки тех, кого надо ликвидировать. Вот только получим с него все, что нам нужно, и уничтожим!»
Через два дня Ванданов решил поехать в Улясутай, проверить, как идет мобилизация. Но о мобилизации, как оказалось, никто и понятия не имел. Тогда он снова вызвал к себе Цултэм-бээса.
— Великий полководец, — сказал министр, — я знаю, что нельзя не выполнить ваш приказ. Но я, низкий раб, решил, что надо дождаться приказа богдо-хана о мобилизации, и потому пока еще ничего не начинал делать.
— Я в этом вашем Улясутае то же самое, что и богдо! Вы обязаны выполнить мой приказ! И поторопитесь!
— Я нездоров, — ответил Цултэм, — мне нужно поехать полечиться в монастырь Яргуй.
Так Ванданов не получил ни цириков, ни продовольствия.
«Вот отправлю его на тот свет, тогда все местные князья приползут на коленях», — решил он и позвал двух солдат.
— Арестовать Цултэма! — приказал Ванданов.
— Но говорят, он здесь самый уважаемый и знатный нойон, — сказал один из них.
Ванданов побелел от ярости.
— В Монголии пет человека более уважаемого, чем солдат армии полководца Унгерна. Поняли, болваны?
Тогда бурят-переводчик сказал:
— Полководец, но он ведь муж сестры той девушки, которая вам нравится.
— Вот и хорошо. Эту норовистую девицу я тоже приберу к рукам. А вы, негодяи, извольте выполнять мой приказ, а не рассуждать!
Он вывел из юрты обоих солдат, жестоко избил их перед строем и послал к министру пятерых других.
Возле юрты Цултэма спешились четверо русских и один бурят. Они привязали коней слева от юрты и вошли. Бурят развернул свой хадак и сказал русским:
— Я хочу преподнести князю хадак.
Те удивились:
— А зачем это?
— Так положено приветствовать его светлость, — сказал бурят и, вручая хадак, повернул его так, что Цултэм все понял и покосился на ружье, висевшее на стене. Он хотел было подняться, но двое белогвардейцев подскочили к нему, скрутили руки, вытащили из юрты и, бросив на коня, поскакали.
Они не повезли Цултэма в Улясутай, а спустились в овраг, где раздели его, оставив в одной нижней одежде, и стали допрашивать.
— Вы связаны с Народной партией?
Хотя Цултэм и не знал никого из членов Народной партии, он ответил утвердительно, и тогда белогвардейцы принялись избивать его.
— Ванданов приказал нам убить тебя за то, что ты отказался помогать нам. — И, вытащив сабли, они зарубили его.
Узнав о гибели министра, жители Улясутая очень горевали. Несколько юношей из бедных семей, мобилизованных в армию в Улясутае, решили отомстить за гибель Цултэм-бээса. Они задумали подкараулить Ванданова, когда он ночью поедет к женщинам, и убить его. Но именно в эту ночь их назначили в караул, так что план не удался.
— Вот прибудет Хатан-Батор, он утихомирит этих белых!
— Навряд ли... Говорят, он теперь стал полководцем армии барона.
— Так может, и его вместе с Вандановом надо убить?
— Нет, я и пальцем не трону Хатан-Батора. Я уверен, что он не пошел на службу к Унгерну. А едет он сюда только для того, чтобы осмотреть позиции.
Когда Хатан-Батор узнал о гибели Цултэм-бээса, он очень скорбел и сожалел, что приехал слишком поздно и не сумел защитить министра.
«Если бы я не заехал домой, то успел бы, — упрекал он себя. — Китайцы и белогвардейцы уничтожили столько людей — и бедных, и богатых, и знатных, и незнатных, не спрашивая ни роду, ни племени! Вот уже два столетия чужеземцы хозяйничают на нашей земле. Впрочем, и до китайцев бедняки много лет страдали от войн. Видно, суждено нашему народу море страданий».