Максаржав собрал вокруг себя верных людей и заявил, что намерен бороться с белыми. Он говорил, что помощи можно ждать только от Советской России, от красных, что красные русские относятся к монголам совсем иначе — но грабят, не убивают, не занимаются мародерством. Если всем вместе выступить против белых, они рассеются как пыль.
Хатан-Батор начал учения с цириками, велел привести в порядок одежду и позаботиться о запасах продовольствия. Он с нетерпением ждал вестей от Сухэ-Батора.
После убийства Цултэма он не желал разговаривать с Вандановом и избегал встреч с ним. А так как Максаржав издавна был известен как человек молчаливый, Ванданову не к чему было придраться.
Как-то раз, когда Максаржаву пришлось все-таки явиться к Ванданову, он увидел в его юрте много вещей, награбленных в китайских лавках, и, уходя, сказал: «Чистый убыток лучше грязного барыша». Однако Ванданов не понял этих слов и пропустил их мимо ушей.
Однажды возле лагеря цириков Хатан-Батора остановились два всадника, за которыми следовал цирик на подводе. Видимо, они приехали издалека, к седлам были приторочены дорожные сумки.
— Передайте полководцу, что приехал Сандуйсурэн и просит принять его.
— Мой сын приехал! — обрадовался Максаржав.
Вошел Сандуйсурэн, он был такой же крупный, как и отец, и очень похож на пего.
— Приветствую вас, отец.
— Ну, сыпок, иди сюда! Как вы доехали? Как чувствует себя мама? Что делают младшие братья и сестры? — Он засыпал сына вопросами, от радости голос его звенел, глаза блестели.
— Вот вам мама прислала, — сказал Сандуйсурэн, доставая свертки из дорожной сумки. — Жители нашего хошуна устали от беспорядков. Но благодаря вам, отец, нам все же легче, чем другим.
Они поели, и, когда отец с сыном остались вдвоем, Сандуйсурэн сказал:
— Мне велели передать вам, что армия Сухэ-Батора готовится к взятию Хурэ. Вы должны знать, что белые решили ночью убить вас и бежать. Отец, вы должны быть осторожны.
— Я понимаю. Когда рядом враг, нельзя выпускать палку из рук, это все равно, что лечь спать, когда вокруг тебя шакалы. Но я уверен в своих цириках, хорошо, что они со мной. Некоторые из них поначалу верили белым, теперь же, после всех грабежей и убийств, они поняли, что белогвардейцы Унгерна — наши враги. У меня много верных товарищей: Бого, Давасамбу, Далай, Лхамсурэн, Дорж, Дэндэв.
— Я привез вам партийную газету, отец. Прочтите и сразу же верните мне. — Сандуйсурэн снял сапог и из-под двойной стельки достал газету.
— Ох, сынок, как только тебе удалось добраться живым!
— Да уж если бы я попался, то не только русские, но и свои, монголы, не пощадили бы...
Максаржав начал читать газету, а Сандуйсурэн вышел во двор и вместе с Того уселся подле юрты.
— Того, там в сумке нижнее белье, мама прислала вам. Но главное не это. Я должен вам сообщить еще что-то очень важное.
— Боже мой, она... та женщина... умерла?
— Нет, Того, говорят, она жива. Посланные отцом двое людей не нашли ее и ни с чем вернулись обратно в кочевье, но дзанги одного сомона говорил, что она якобы батрачит по аилам.
— А ты сказал отцу, что она жива?
— Не успел. Последите, чтоб никого из посторонних здесь не было, а я пойду скажу отцу. — И он вошел в юрту.
Того плакал. Он плакал навзрыд, вспоминая Гунчинхорло и проклиная себя. Теперь, когда он знает, что она жива, он непременно найдет ее. «Я за это время успел жениться и вот уже снова один... А она, бедняжка, все ждет меня, ищет повсюду...»
Максаржав из юрты позвал Того, но тот даже не услышал его.
— Не надо звать его, папа, — сказал Сандуйсурэн, — пусть побудет немного один... Я только что рассказал ему о Гунчинхорло...
— Вот бедняга!
Когда Того сообщил о решении отправиться на поиски Гунчинхорло своим друзьям, Далай стал отговаривать его:
— Я понимаю, Того, ты сейчас взволнован и готов бежать навстречу своей любимой! Но неужели ты бросишь дело, которому мы все посвятили жизнь?
— Да, нельзя бросать товарищей в такой момент, я не имею права... — Того был в смятении. — Но ведь и Гунчинхорло нуждается в моей помощи, нельзя оставлять ее в беде...
— Если ты отправишься искать ее один, можешь голову сложить, да и где ты вообще собираешься ее искать? Ну, подумай сам!
Сомнения вновь овладели Того.
— Пойду к Ма-вану, может, он посоветует мне что-нибудь...
— Я знаю, что он тебе скажет, — улыбнулся Далха. — «Поезжай, я дам двоих сопровождающих».
— Нет, я не могу на это согласиться! Люди нужны здесь. А то уеду я, потом еще двое, так все и разбредемся, — твердо сказал Того.
Товарищи разошлись. На душе у Того немного полегчало. Он направился к юрте, где Максаржав беседовал с Сандуйсурэном.
— Бого, разве ты не собираешься ехать за Гунчинхорло? — спросил Хатан-Батор. — Я думаю, лучше вам отправиться группой, одному ехать опасно.
— Нет, я не могу согласиться на это, тут каждый человек на счету.
— Тогда вот что я скажу тебе, Бого. Сандуйсурэн вернется домой и пошлет людей, чтобы они привезли ее сюда. Согласен?
— Как хорошо вы придумали! — воскликнул Того.
Через два дня Сандуйсурэн собрался в обратный путь.