— Ну, по возрасту-то вы меня моложе. А вот что касается ходьбы, тут я действительно попроворнее любого из вас.
— Ну чего ты все хорохоришься, клюка колченогая! Распустил язык! Ну-ка, подойди ко мне, посмотрю я, кто ты есть — мужик или баба...
— Но-по! Не кипятись, а не то я живо с тобой разделаюсь. У меня ведь знаешь как: «На пиру три куплета спою, на игрище троих поборю!» — Янда встал во весь рост и расправил плечи.
— Ну вас, совсем из ума выжили! — воскликнул третий. — Вы этак палатку, пожалуй, завалите! — И, держа в руке пиалу, он поспешил отойти подальше от спорщиков.
А Янда принял борцовскую стойку, неожиданно сделал выпад и, схватив противника за ногу, повалил его. При этом штаны у него сползли, на пояснице обнажилась полоска изрезанной шрамами кожи.
— Ну-ка, подайте воды! — крикнул Янда.
— Эй, что ты делаешь? У меня же сердце лопнет, что скажешь тогда моей старухе? Пусти! Экий ты медведь, черт старый! А тело-то отчего у тебя в рубцах?
— Это меня так собаки да нойон разукрасили.
Старик подал руку упавшему, помог подняться. А Янда продолжал свой рассказ:
— Повздорил я как-то с нойоном, ну, меня и отделали. Еле домой приполз, а там меня свои же собаки еще искусали, и старуха добавила дома когтями своими...
— Ну ладно, давайте укладываться. Завтра утром рано в путь.
Они похлебали мучной затирухи, заправленной кусочками вяленого мяса, и улеглись. А Гунчинхорло тем временем собрала и вымыла посуду. Потом постелила на улице возле палатки кусок войлока и тоже легла.
— Слышь, дочка! Иди-ка ты в палатку да ложись здесь, — раздался шепот Янды.
Девушка притворилась, будто не слышит.
— Чего боишься? Неужто глупого старика испугалась? Ночью, кажется, дождь пойдет. А не то еще бродячая собака укусит.
Гунчинхорло встала, взяла свою подстилку и перешла в палатку. И тотчас под дэли, которым она укрылась, проскользнула холодная нога Янды. От обиды девушка тихо заплакала.
— Ну чего ты среди ночи нюни развела, в темноте никто ничего не увидит! — сердито прошептал старик.
В палатке воцарилась тишина. Потом снова послышался раздраженный голос Янды:
— Ты собаку-то накормила?
Гунчинхорло ничего не ответила. Тогда подал голос первый старик:
— Ты что там жужжишь, как шмель в банке, Янда? Спи давай!
Янда замолк.
Утром караванщики отправились дальше. Миновав Хадасан, они снова остановились на ночлег, а Гунчинхорло послали добыть молока в соседних аилах. Она взобралась на верблюда Янды, по не успела отъехать от места стоянки, как верблюд споткнулся, девушка упала и повредила ногу. Караванщики растерялись: что делать? Жители ближайшего аила посоветовали обратиться за помощью к ламе-костоправу и рассказали, где его найти. Янда забрался на своего верблюда, Гунчинхорло уселась позади него, и они тронулись в путь. Первый старик шел впереди и вел верблюда за повод. Наконец они нашли юрту костоправа. она была совсем маленькая, четырехханная. Рядом стояли шалаш и палатка.
Путники заставили верблюда реветь, чтобы отпугнуть собак, а сами направились в юрту, где увидели костоправа — человека лет сорока, который, держа за руку старушку, делал какие-то непонятные манипуляции. В юрте был образцовый порядок, все сверкало чистотой. Лама, по-видимому, прежде долго жил в монастыре. Железный таган над очагом, медный кувшин, щипцы для угля, большой черпак — все было украшено одинаковым орнаментом. Видно, то были изделия одного мастера, притом очень искусного.
— В добром ли вы здравии? — приветствовали пришельцы хозяина.
— Здоров, спасибо. А вы здоровы ли? — ответствовал лама. — Заходите, располагайтесь. — Закончив свою таинственную операцию и отпустив руку старухи, лама встал, взял небольшой чайник и, поливая сам себе, вымыл руки и насухо вытер их. Потом по очереди внимательно оглядел путников, задержав взгляд на Гунчинхорло.
— Присаживайтесь, гости дорогие, — предложил хозяин и, подойдя к очагу, надел дэли, который был накинут на его плечи. Старухе, видно, давно не терпелось вставить свое слово, она засуетилась.
— Я вот-вот собиралась раздуть огонь. Погодите немного, я сейчас.
— Ничего, — ответил лама, — нам не к спеху.
Оп наклонился над кучкой аргала, положенной на тлеющие угли, и стал сам раздувать огонь. Показались язычки пламени. Лама поставил на таган котел и принялся готовить чай.
— Мы караванщики, — начал первый старик. — Сами-то мы издалека, ходили в Хурэ, а теперь к себе возвращаемся. Да вот несчастье у нас случилось, девушка повредила ногу.
— Бедняжка! Как же это произошло?
— Упала с верблюда.
Тем временем проворная старушка разлила чай в пиалы. Лама поднес пиалу каждому из гостей. Все молча принялись пить чай. Первым заговорил хозяин:
— Я ведь не ахти какой лекарь. Правда, бывает, что и помогаю ближним. А сидеть целыми днями на молебнах в храме у меня терпения не хватает. Ну, давайте посмотрим, что у нее с ногой.
Сначала он пощупал у Гунчинхорло пульс, потом стянул с нее гутул, осмотрел и ощупал ногу.
