— Разрыв мышц, и еще неизвестно, цела ли кость. Идти она сейчас не сможет. А если все же будет ходить, то останется хромой на всю жизнь. Может что-нибудь и похуже случиться... Но вы ведь караванщики, задержаться здесь, наверное, не сможете?
— Да, ждать нам долго нельзя никак.
— Ничего не поделаешь, придется нам оставить ее здесь, пока не поправится. Только где же вы ее поместите-то?
— Ну, насчет этого не беспокойтесь, найдется, где поместить. Я ведь живу один, — смиренно потупившись, ответил лама.
Гунчинхорло заплакала.
— Не ждите меня, раз уж так случилось, — всхлипывая, проговорила она. — Идите, но задерживайтесь. А поправлюсь, как-нибудь доберусь одна.
— Янда, оставь ей своего верблюда. А то как же она потом пешком пойдет? — сказал первый караванщик.
— Ладно, оставлю. Вернешься домой — не забудь вернуть!
— Войлочную подстилку и все, что нужно, мы тоже оставим. . Хозяин юрты был загорелый полнеющий человек с мягким, спокойным взглядом и тихим голосом. На отдельном столике в юрте лежала раскрытая книга, чтобы всякий, кто войдет сюда, мог видеть, что хозяин — любитель богословия. И вся обстановка в юрте свидетельствовала об аккуратности и обстоятельности ее владельца.
Старушка тем временем удалилась в шалаш, а из палатки появился банди с мальчиком лет десяти, которого он пес на закорках. Он вошел в юрту, и лама начал вправлять мальчику вывихнутую ногу. Потом банди забрал больного и вернулся в палатку. Тут как раз подоспел Янда со скудными пожитками Гунчинхорло, ведя за собой верблюда.
— Не знаю уж, как вас и благодарить, — обратилась к нему Гунчинхорло.
— Вишь, какая незадача, не вовремя ногу ты повредила. Ну ничего, — сказал Янда.
— Не беспокойтесь, нога скоро заживет. Счастливого пути вам, Янда-гуай. Жаль, что некому теперь будет готовить чай для вас. Не знаю уж, как мой отец расплатится с вами за верблюда. Доберетесь до дому — вы ему там расскажите, что со мной приключилось.
— Да бог с пим, с верблюдом. Ведь его могли и волки задрать. Поправляйся-ка лучше скорее да возвращайся домой.
Максаржав был занят с утра до поздней ночи: приходилось бороться с бандитами — крупная банда перешла западную границу и грабила казахские аилы. Но в конце концов с пей было покончено, бандиты отступили на русскую территорию.
Оставив часть войск в пограничном районе, Максаржав с небольшим отрядом продолжал преследовать банду. Однажды они наткнулись на группу русских солдат, которые, укрывшись в лесу, начали стрельбу. Отряд в замешательстве остановился. Максаржав, внимательно вглядываясь в лесные заросли, уже подернутые желтизной осени, думал: «Интересно, много ли их?» Потом спохватился: «Так мы же на русской территории!» К отряду подошли русские пограничники.
— Явна[Пошли
— Куда? — громко спросил всадник.
— Командир пошли, — пояснил русский.
— Господин министр, он хочет отвести вас к своему жанжину, — сказал кто-то из спутников Максаржава.
— А где находится их жанжин?
— Вон в том доме.
Максаржав стегнул коня плетью и поскакал в указанном направлении. Из дома, заслышав стук копыт, выскочили несколько человек с винтовками наизготовку.
Максаржав спрыгнул с копя у дверей дома и, приблизившись к группе русских, поздоровался и представился. Того и Дорж неотступно следовали за ним, остальные ехали в отдалении.
— Проходите в дом, — пригласили Максаржава.
Проходя через сени, Максаржав разглядел в углу лыжи, железный умывальник, метлу и большую корзину, полную грибов.
— Э, да они тут грибы заготовляют! — сказал Максаржав, обернувшись к своим спутникам. По его тону те поняли, что жанжин спокоен, а значит, и у них нет оснований опасаться.
Группа русских и монголов вошла в комнату, где в углу висели изображения русских богов. Привели переводчика, старичка бурята. Появилась и полная русоволосая женщина, поздоровалась и принялась хлопотать вокруг стола: постелила скатерть, разлила чай, поставила тарелки с угощением. Заметив развешенное на стене оружие, Максаржав сказал:
— Вы, наверное, знаете наш монгольский обычай — если на нашу землю без приглашения приходят чужеземцы, мы прогоняем их восвояси. И мы будем уничтожать бандитов, откуда бы они ни пришли.
— Мы слышали, что вы храбрый и отважный человек! Знаете, именно через наш пост провезли китайского амбаня.
— При чем тут моя храбрость! Изгнание амбаня — заслуга моих цириков.
— По вашим способностям вам бы ханом быть!
— Скажете тоже! Не только ханом, но даже и хошунным правителем я не хотел бы стать, единственно, к чему я стремлюсь, — это не допустить, чтоб враги топтали нашу землю.
— Но ведь сейчас вы сами вторглись на чужую территорию! Что вы на это скажете?
— Мы прибыли к вам, чтобы обсудить некоторые вопросы.
— А имеете ли вы представление о том, как ведутся дипломатические переговоры? Есть ли у вас соответствующие полномочия?
— Ваши люди совершают бандитские набеги на нашу землю без всяких полномочий.
