— Не надо много слов, ваша светлость. Если хочешь жить — ни звука. Знаешь ли ты, мерзавец, что изуродовал мне жизнь? Ты, видно, не узнаешь меня? Я Того, табунщик Га-гуна! Ты помнишь, как твои люди избили меня до полусмерти и бросили околевать в лесу? Теперь тебе придется держать ответ за все. Я отправлю тебя сейчас прямо к Эрлик-хану[Эрлик-хан — владыка ада.]. — И, толкнув Очира на постель, Того навалился на него.
— Я был тогда молод и неразумен... — еле слышно лепетал Очир. — Это Га-гун меня заставил... Отпусти меня, я дам тебе все, что ни попросишь.
— Я бедняк, и мне добра твоего не надо, я хочу только одного — мести. Я давно прикончил бы тебя, если бы не Хатан-Батор. Он запретил мне трогать тебя.
— Врешь! Вы с ним заодно!
— Такой грязной скотине, конечно, не попять добрых намерении благородного человека. К чему много говорить? Сейчас я с тобой разделаюсь. Если есть что сказать — говори!
— Пощади! Я виноват перед тобой. Но это Га-нойон просил меня. Я обещал помочь ему. Ох, не дави так! Ох, умираю... Га-гун велел мне убить тебя, он говорил, что ты, слуга, намеревался жениться на его младшей жене.
— Ты все врешь! Ты снова клевещешь, негодяй! Га-нойон умер, и некому разоблачить твою ложь!
— Я правду говорю. Все так и было. Но я подумал, что было бы неплохо, если б младшая жена Га-нойона досталась его слуге, и велел своим людям, чтобы они оставили тебя в живых.
Того подумал, что это похоже на правду, по не отпустил Очир-бээса, а связал ему руки и направил на него ружье.
— Много лет я ненавидел и проклинал тебя. Я знаю: если оставлю тебя в живых, ты навредишь Хатан-Батору.
— Я ничего ему не сделаю, клянусь всеми святыми.
«Если и существует посланец Эрлик-хана, — подумал Очир, — то он, должно быть, выглядит именно так, как этот Того».
— Ну, раз так, верни все награбленные деньги, я сдам их в казну. Передам толстяку Цамбе и возьму с него расписку. А потом разделаюсь с тобой и пойду к Батор-вану, покаюсь во всем.
— Не губи ты мою жизнь! Я отдам тебе все золото и серебро! И никому ничего не скажу... но и ты-смотри не проговорись.
— Где твои деньги?
— Там, под кроватью.
Того заткнул Очиру рот платком, связал руки и ноги, взял сумку, в которой были деньги, и вышел. Вскоре он вернулся и развязал веревки.
— Знай, что мои друзья следят за тобой с десяти сторон и теперь ты не сможешь причинить мне зла. Так вот, ваша светлость, если ты не уберешься отсюда быстрехонько — жди беды. — И Того вышел.
«И почему я тогда не прикончил этого черта?! Жаль денег! Ну, встречу тебя на узкой дорожке — не спущу!» — Очир-бээс трясся от ярости.
В то же утро Очир-бээс собрался в путь, перед отъездом он зашел к Максаржаву, спросил, не надо ли что передать жене,, но тот коротко ответил:
— Нет, ничего, счастливого пути.
Очир вышел. Максаржав заметил, что он заметно осунулся, будто провел ночь без сна, и подумал: «Опять всю ночь, видно, пьянствовал». А Того попросил у Максаржава разрешения провести несколько ночей у цириков и вернулся только после отъезда Очира. Максаржав подумал, что он нарочно уехал, чтобы не встречаться со своим давним врагом. «Наверное, боялся, что не сумеет совладать с собой», — подумал он.
Когда казначей сказал командующему, что Того сдал много денег, Максаржав очень удивился и, приказав позвать Того, спросил его, откуда у него деньги.
— Очир-бээс был должен мне, вот я получил с него долг и сдал в казну.
«Да Очир-бээс скорее повесится, чем расстанется с деньгами! Как же это Бого удалось получить с него долг?» — удивился Максаржав и спросил после ухода казначея:
— Ты тайно взял у Очира деньги?
— Да пет, он сам сказал, где они лежат, и велел взять их.
Приближаясь к тому месту, где белогвардейцы перешли границу, Максаржав выслал вперед небольшой отряд охранения, а тем временем приказал разместить цириков и поставить себе маленькую палатку. Он часто собирал цириков, усаживал их в кружок перед входом в свою палатку и читал им поучения из сутр, рассказывал эпизоды прежних своих походов. Но вот однажды он сказал:
— Довольно сказками забавляться, нам есть о чем подумать. — Цирики недоуменно переглянулись. — Говорят, белогвардейцы хорошо вооружены, у них даже пушки есть. Попробуем одолеть их хитростью. Есть среди вас хорошие торговцы? — спросил он.
Все молчали. «Ну конечно, какие могут быть торговцы среди бедняков?» — подумал Максаржав.
— Ну, а охотники есть?
Цирики назвали с десяток охотников.
— Можете узнать, где идут белые?
— Будет сделано, жанжин.
— Если не знаешь, где враг и какими силами он располагает, можно сразу же потерпеть поражение. Однако помните, если враг будет разбит, ему негде укрыться, у белогвардейцев здесь нет почвы под ногами. А теперь по палаткам!
