— Соня, что с тобой? В чём ты измазалась? Ты вся в каких-то пятнах. Что случилось? Где вы были? Я думал, вас поймали! — Ларри сыпал вопросами, его прямо трясло от волнения. — Вчера сюда нагрянули гвардейцы. Вы от них сбежали?
— Подожди, мне надо умыться! — Соне не хотелось рассказывать о своих похождениях, она уверена, что Ларри не одобрит ее сумасбродства. — Нас здесь не было. Мы ночевали в лесу.
— Ты летала на Горыныче? Немыслимо! Как ты решилась? И всё-таки вам сильно повезло, — Ларри никак не мог поверить в невероятное стечение обстоятельств, — надо быть настороже. Как вы меня напугали!
Соня, расседлав Горыныча, отправилась к ручью. Ей хотелось, чтобы парень перестал нервничать и пугать ее страшилками. Ведь она только-только начала приходить в себя, о чём китайцу совершенно не следовало знать.
— Ларри, этой ночью я видела таких небольших круглых существ…
— Кругляшей?! — Ларри запнулся о кочку и упал на колени. — Они… Они очень опасны, — сказал он, пытаясь встать.
— Да? — Соня чуть не расхохоталась, глядя на Ларри. — Они такие маленькие и смешные.
— Кругляши обладают магией. Они ненавидят людей. Мы ведь прогнали их с мест обитания. Где ты их видела? — Ларри поднялся, не обращая внимания на испачканные травой штаны.
— Ночью случайно. Несколько кругляшей пробежали невдалеке от меня, — ответила девочка, подходя к ручью.
— Они тебя заметили?
— Нет. Я спала под крылом Горыныча. Они к нам не подходили, — не моргнув глазом соврала Соня.
— Ужас, что могло случиться, — Ларри зачерпнул холодной воды из ключа, плеснул себе в лицо. Его руки заметно дрожали.
Соня смотрела на бледного Ларри. Похоже, одна кошмарная мысль в его голове сменилась другой, не менее ужасной. Сколько еще он будет ее пугать?
— А дверники — кто? — спросила девочка.
— О-о-откуда ты знаешь это слово? — Ларри от неожиданности пошатнулся и чуть не упал в ручей. Что за день-то сегодня такой.
— Эрвин говорил, — пояснила Соня.
Да, не получилось, однако, отвлечь белого китайца. Она уже умылась, выпила воды и двинулась обратно к избушке. Ларри догнал ее и теперь шел рядом и вздыхал, как будто решая трудную задачу.
— Дверничество в Верховии запрещено, — словно через силу выдавил он. — У нас есть люди, которые обладают способностями.
— Магией?
— Нет, что ты. У нас нет магии. Просто эти люди могут из одной точки попадать в совершенно другую.
«Ну точно, как я», — подумала Соня.
— Это редкий дар, — продолжал Ларри, — и те, кто им обладает, скрывают его. Власти преследуют людей, которых подозревают в дверничестве.
— Мне показалось, — Соня выдержала многозначительную паузу, — Эрвин имеет к этому какое-то отношение.
— Ты права, — Ларри с силой взъерошил волосы, — дело в том, что деда Эрвина обвинили в дверничестве, арестовали, а потом он пропал.
— Пропал?
— Его следы затерялись.
— Грустная история. А твои родители?
— С ними всё в порядке. Мы живем вместе: отец, мать, сестра и я.
— А родители Эрвина? У него есть семья? — заинтересовалась Соня.
— Да, — как-то уныло отозвался Ларри, — у него есть мать.
— А отец?
— Я ничего не знаю об отце Эрвина, — сморщился белый китаец. Эта тема ему явно не по душе.
— Вообще ничего? — Соня удивилась.
— Если честно, мать ушла от отца еще до рождения Эрвина, там довольно темная история. Авивия никогда не рассказывала о муже. Но сейчас, Соня, мы должны поговорить о тебе.
Ларри снова затянул песню о бдительности и осторожности, его беспокойство могло бы стать заразным, но сейчас Соня не в состоянии воспринимать слова белого китайца. Она тихонько зевала, посматривая в сторону домика. Предыдущую ночь трудно назвать спокойной.
Ларри вздохнул, закончил свои наставления, печально распрощался и ушел. Он был сильно встревожен, но Соня, что удивительно, не разделяла его страхов.
«Да уж, — думал Ларри, бредя по тропинке, — она летает на драконе, а я даже представить такое не могу, я никогда не рискну взлететь».
Мысли о доме не отпускали Соню. За несколько дней случилось столько, сколько ни произошло за всю предыдущую жизнь. Что с родными? В городе, наверное, все ее ищут. Девочка не находила себе места, думая о маме и бабушке. Картины одна другой страшнее мучили и терзали ее.
Отвлечь Соню мог только Горыныч. Поэтому, когда дракон опять захотел полетать, несмотря не вчерашнюю неудачу, она тут же согласилась. Лучше уж небо, чем ужастики в голове. Тем более девочка сама не заметила, когда перестала страшиться полетов. Как на сноуборде, который девочка любила до самозабвения: чем больше катаешься, тем увереннее себя чувствуешь. А когда еще представится возможность полетать на драконе?
