По оперативной конфигурации Лодзинская операция – одна из наиболее сложных в Первой мировой войне. Такого количества глубоких обходов и окружений до того не наблюдалось. Попытка немцев повторить самсоновский «Танненберг» провалилась. Как писал сам Э. Людендорф, «крупная оперативная цель – уничтожить русских в излучине Вислы – не была достигнута».[139] Его слова подтвердил генерал-квартирмейстер штаба Главнокомандующего Восточного германского фронта подполковник М. Гофман: «Мы избежали большой беды, но намечавшийся крупный успех не был достигнут».[140] Вместо охвата русских под Лодзью немцам пришлось думать о спасении своих окруженных корпусов. Традиционное пренебрежительное отношение германцев к противнику стоило им тяжелых потерь и полного разгрома ударной группы Р. фон Шеффер-Бояделя, несмотря на знание германским командованием группировки и намерений наших войск вследствие систематического перехватывания русских радиотелеграмм.
Если Восточно-Прусская операция является ярким примером тактической победы и стратегического поражения для германцев, то с Лодзинской дело обстоит наоборот. Даже немецкие историки считали ее тактической русской победой, но в стратегическом плане это неудача для России. Наши войска устроили «котел» для 2,5 германских корпусов (5 дивизий, ровно тот же количественный «Танненберг») и почти их уничтожили (в вышедших из окружения полках оставалось по 500 бойцов). В какой-то мере это был расчет за восточно-прусскую неудачу. Но с точки зрения стратегии были сорваны крупномасштабные планы нашей Ставки и фактически погашена русская оперативная активность на привислинском ТВД. Восточно-Прусская и Лодзинская операции – яркие примеры того, как тактическая победа становится стратегической неудачей.
Исследователь Г. К. Корольков так оценивал роль А. фон Макензена в Лодзинской операции: «Макензен чересчур увлекся идеей окружения Лодзинской группы русских и в этом увлечении не оценил правильно изменений в обстановке (сближение 2 и 5 русских армий) и не замечал вытекающих из этого последствий (сильное сопротивление натиску группы Фроммеля и нарастание сил перед группой Шеффера), поэтому частные задачи ставились вопреки обстановке. Такое управление повело к очень тяжелому положению для группы Шеффера, и только в этот критический момент оперативная мысль Макензена работала с удивительной правильностью, так как в создавшемся хаосе он нашел единственно правильный выход и поспешил указать его Шефферу».[141]
Необычайное упорство боев в Лодзинской битве вызвало крупные жертвы с обеих сторон. Потери только германских войск – свыше 100 тыс. человек, или почти 36 % германской группировки. Общий германо-австрийский урон достигал 160 тыс. человек, или 42 %, в том числе в русском плену, оказалось 20 тыс.[142] Военно-оперативные потери (вместе с приходящимися на часть декабрьских боев) русских войск достигали 280 тыс. человек. С учетом резервов это свыше 50 % от состава трех наиболее задействованных армий.
В целом период конец ноября – декабрь 1914 г. характеризовался стабилизацией борьбы на Восточноевропейском ТВД, началом позиционной войны, хотя свои окончательные формы она приобрела лишь через год.
С самого начала войны страны Антанты и германский блок развернули интенсивную дипломатическую борьбу за привлечение на свою сторону новых союзников, особое внимание уделяя странам, занимавшим важное стратегическое положение. Наиболее важно обеим коалициям было привлечь на свою сторону Турцию, за влияние в которой великие державы боролись еще задолго до войны. Напомним, что ее географическое положение имело большое значение для сообщения Англии с колониями (Суэцкий канал), морских путей снабжения (пролива Босфор и Дарданеллы) и безопасности границ России в Закавказье.
В борьбе за Турцию победу одержала немецкая дипломатия. Уже 20 июля 1914 г., т. е. на следующий день после объявления Германией войны России, был заключен тайный германо-турецкий договор и союз, после чего Турция, объявившая 21 июля о своем нейтралитете, готовилась выступить на стороне германского блока, чтобы осуществить свои давние захватнические планы на Кавказе. Турецкие вооруженные силы, насчитывавшие свыше 500 тыс. человек, развернулись в шести армиях. Одна из них – 3-я армия – дислоцировалась в Турецкой Армении. 16 октября турецкие корабли под командованием германских офицеров обстреляли ряд русских портов на Черном море. В ответ на это 20 октября Россия, Англия и Франция объявили Турции войну. В Закавказье был образован Кавказский фронт. Главнокомандующим Кавказской армией (с правами главнокомандующего фронтом) был назначен наместник на Кавказе генерал от кавалерии граф И. И. Воронцов-Дашков – опытный администратор, отлично знавший местные проблемы. Однако в это время ему шел уже 77-й год, поэтому фактическое руководство войсками (свыше 170 тыс. человек и 350 орудий) перешло к его помощнику по военной части генералу от инфантерии А. З. Мышлаевскому. Начальником штаба армии стал генерал-лейтенант Н. Н. Юденич.
