— Поздоровайся с дядями, — усмехнулся Абаддон. Девочка посмотрела в камеру и улыбнулась.
— Здравствуйте, дядя Локи, дядя Седит!
Мужчины поздоровались с Мэй, но заговорить с ней не успели, так как она сразу повернула голову на Абаддона и задала вопрос:
— Пап, а можно мне на соседней площадке поиграть с ребятами?
— Мэй… — тоскливо произнес Абаддон, посмотрев дочери в глаза.
— Ладно, пап, — без лишних вопросов, расстроенно вздохнула девочка и пошла дальше играть. Абаддон поставил перед собой костыль и опустил на него голову, также тяжело вздохнув. Локи и Седит не решались что-либо спросить, поэтому просто молчали в неловкой тишине.
— Она… все понимает, — вдруг тихо заговорил Абаддон, все еще смотря в землю. — Меня самого совсем недавно начали выпускать на улицу, но я с трудом передвигаюсь. Лишь могу сидеть на скамейке и следить за тем, чтобы Мэй не натворила глупостей.
Он поднял голову и посмотрел куда-то вверх.
— В первый раз мне пришлось ей объяснять, что, если с ней что-то случится на той площадке, я… не смогу прийти на помощь. Мне от этого так… мерзко. Мерзко, что я сейчас такой слабый и беспомощный. И что Мэй видит меня таким. Блять, да что там Мэй? Мои родители, Аластор… они возятся со мной как с инвалидом. Это пиздец какой-то! Передвигаюсь с Аластором, переодеваюсь с матерью, моюсь, блять, с отцом! Это унизительно. Я…
— Абаддон, — прервал его серьезный голос Локи. — Ты не виноват.
— Я попался под этот гребанный шар!
— Это не твоя вина, Абаддон! Такое бывает. И, если бы ты был такой помехой для родителей, они бы могли тебя просто в больницу положить.
Разрушитель снова перевел взгляд вниз, пытаясь успокоиться.
— Хорошо, что Мэй не видела меня, в каком плачевном состоянии я был после случившегося, — вдруг сказал он, словно пытаясь самого себя утешить.
— Это действительно очень хорошо, — криво улыбнулся Локи, с тяжестью вспоминая ужасное состояние молодого демона.
— Меня тогда родители сразу понесли домой, а Аластор пошел забирать Мэй из бункера. Когда они пришли домой, меня уже более менее привели в норму, но все равно сказали Мэй, что меня лучше пока не беспокоить и в комнату не заходить. Она тогда устроила истерику, но, как уверяет Аластор, мой отец быстро ее успокоил. Они явно хорошо поладили.
— Тоже интересный вопрос: а как у тебя отношения с родителями сейчас?
— С мамой вроде бы нормально. А вот с отцом я недавно поругался.
— Из-за чего?
— Странная ситуация вышла. Неделю назад дома закончилось обезболивающее, так что отец давал мне какие-то витамины, говоря, что это поможет от боли. Дошло до меня, что это не обезболивающее, когда Аластор нашел эти таблетки и сказал, что это просто витамины.
— И ты неделю терпел, не говоря о том, что таблетки не помогают?
— Нет. Боль проходила.
— Но как?
— Эффект плацебо, Локи, — выдохнул Абаддон так, словно объясняет элементарные вещи. — Это такой обман мозга. Часто используется в медицине. Просто меня взбесил тот факт, что отец пожалел что ли времени и денег на меня и просто обманывал всю неделю. Учитывая нашу с ним вспыльчивость, столь незначительное замечание переросло в ссору.
— Даже не удивительно… — после небольшой паузы произнес Седит. — А что ты собираешься делать после того, как поправишься?
— Конечно, я бы хотел отправиться на поиски Юи, но тут есть одна проблема: что делать с Мэй? Оставлять ее в Аду опасно, тем более, что следить тут за ней особо некому. Родители целыми днями на работе. Аластор тоже хочет посмотреть что-нибудь, когда я сам смогу о себе заботиться. Да и не хочу я на него свою дочь скидывать. Так что… пока не знаю.
— Переживаешь? — спросил Седит, смотря на озадаченное выражение лица Абаддона.
— Меня еще беспокоит тот факт, что она… необычный ребенок. То есть наполовину адская, наполовину райская. Вдруг Вельзевул заинтересуется ею? Ее способностями? Будет следить за ней с помощью своих мух. Может я параноик в этом плане, но я сомневаюсь, что кто-то, кроме меня, сможет ее защитить от всех адских сюрпризов.
— А мухи ведь не любят холод, верно? — вдруг задумчиво спросил Локи. — Ты не забыл о своих… буйных друзьях, любящих лютый холод?
Абаддон завис на полминуты, думая о том, кого имел в виду тевтонский. Буйные, любящие холод. В Аду холод никто не любит. Да и буйной можно назвать только Баст. Вдруг в голову стали поступать воспоминания о снежных земных горах и о громких восторженных криках крупных, брутальных и бородатых мужиков, любящих напиться до потери равновесия и начать драться со всеми подряд. Берсерки.
— А, эти?.. — наконец, дошло до Абаддона. — Не уверен, что их можно назвать хорошими няньками, но это действительно пока что лучший вариант.
— Правда, оставлять Мэй там одну с ними тоже такое себе решение, — предположил Седит.
— Да, но это действительно лучше, чем в Аду, — сказал Локи.
— Я давно общаюсь с… ними, — продолжил парень, — знаю, на что они способны. Главное, чтобы они случайно не споили Мэй и чтобы не наступили на нее, когда устроят очередные драки. А так, уверен, они смогут о ней позаботиться.
— Тогда проблема решена? — спросил Седит.
