— Ну, как? — невозмутимо развела руки Мэй, не понимая, чего тут непонятного. — Здесь я показываю, какой папа сильный, а тут — какой ты хороший врач, вот!
Абаддон, не отрывая взгляда от красных рисунков, издал нервный смешок. В надежде на то, что дальше будут рисунки поспокойнее, Аластор аккуратно выхватил эти два изображения из рук друга и отложил в сторону.
На последнем листе был нарисован злой человек с зачесанной набок челкой, в руках которого плачущая кукла. По одной пидорской челке Абаддон понял, кто тут изображен.
— Афобий что ли? — спросил он у дочери, показывая ей последний лист.
— Да. Он обижает Сагу!
— Сагу? — Абаддон с Аластором снова переглянулись. — Твою куклу что ли?
— Угу…
Зная о том, какие ужасы пришлось пережить Юи и Мэй с этой куклой, Абаддон не мог не заострить внимание на изображенном. Его выражение лица стало очень серьезным.
— Это Афобий подарил тебе куклу?
— Не знаю. Мама не сказала, от кого она, но в тот же день дядя Афобий был у нас в гостях. Перед уходом он меня позвал, но я лишь показала ему средний палец и закрылась в комнате… — Мэй виновато посмотрела в пол. — А потом, когда он ушел, мама зашла ко мне в комнату с коробкой и сказала, что кто-то передал мне подарок.
Абаддон кинул взгляд на Аластора. Они и без лишних слов поняли, что думают об одном и том же.
— Скажи, Мэй, — решил продолжить допрос иллюзионист, — а после этого Афобий еще к вам приходил?
— Нет.
— Абаддон, если так подумать, Афобию ведь выгодна была ваша с Юи ссора.
— Учитывая, что он много раз пытался ее увести у меня, то да, — нахмурился парень, вспоминая все неприятные встречи с противным ангелом.
— Я только сейчас об этом задумался: а что если это он принес те самые фотографии?
— Какие фотографии? — скромно поинтересовалась девочка, не в силах понять, о чем говорят старшие. Парни слегка удивленно посмотрели на ребенка — они уже забыли о том, что она все еще здесь.
— Кстати, Мэй, а ты случаем не помнишь, приходил ли кто-нибудь к вам в день, когда мама с папой поссорились? — проигнорировал вопрос Аластор.
— В день, когда я последний раз у вас был, — дополнил Абаддон.
— Дядя Афобий, — ответила Мэйлин, моргая глазами, полными непонимания. Разрушитель вдруг расплылся в своей привычной раздраженной улыбке, понимая, наконец, что происходит.
— Милая, — он сложил все рисунки и отдал дочери, — иди покажи их бабушке с дедушкой.
— Хорошо.
Девочка послушно покинула комнату. Выждав немного времени, Абаддон резко повернул голову в сторону Аластора.
— Блять, ну ты понял, да? Этот ублюдок следил за мной, сделал те фотографии, рассорил нас с Юи и отдал Мэй эту чертову куклу! Очевидно, он и на похищение Юи вполне способен.
— Он пытался избавиться от Мэй, чтобы никто не мешал ему это сделать, — задумчиво предположил Аластор.
— Все логично. Когда я полностью восстановлюсь, я первым делом пойду в Рай и найду его.
— Ты думаешь, он будет сидеть в Раю и спокойно тебя дожидаться?
— Он работает на Файтера, помнишь? А если его там не будет, значит это точно сделал он и ему есть смысл сбегать из Рая. В любом случае, мне придется поговорить на эту тему с Файтером. Я ведь понятия не имею, куда эта сволочь может свалить.
— Вообще, думаю, уже через месяц ты точно будешь полностью здоров. Может даже и раньше получится.
— Значит, можно уже потихонечку начинать готовиться.
После случая с рисунками прошло три недели. Абаддону, наконец, сняли гипс, и хоть он от непривычки ходил еще с трудом, костыль сразу бросил под стол, не желая его видеть и вспоминать о нем. У него было еще несколько ссор с родителями на тему того, что он хочет уйти на поиски Юи, отправив Аластора и Мэй берсеркам, однако Милана и Рейнард таки смирились с желанием сына и лишь готовились ко дню, когда они снова останутся одни.
В одну ночь что-то сильно беспокоило разрушителя. Он ворочался во сне, его лицо было напряжено. Внезапно он проснулся и резко сел на кровати, переводя дух. Это были кошмары. Они часто посещают Абаддона по ночам и часто не без причины. Парень лег, но уже не в силах был уснуть. Время шло медленно, хотя смотря в потолок, Абаддону казалось, что прошло уже два часа. Он тихо встал и, пытаясь не разбудить друга, оделся и вышел на улицу.
Ночь была холодная, но спокойная. Тусклые фонари освещали грязную каменную дорожку, ведущую от дома в центр города. Под светом фонарей собирались летающие ночные твари, включая и мух Вельзевула.
Абаддон сел на скамейку, уставившись на летающую серую тучку под ближайшим фонарем. В голове всплывали воспоминания о ночном кошмаре, часть которого он уже успел забыть. Парень закрыл глаза и попытался вспомнить детали, как вдруг к нему вышел Аластор и присел рядом.
— Впервые через мое же иллюзорное пламя на меня кто-то влияет своей «депрессией», — загадочно произнес парень, также уставившись на кучку насекомых.
— Ты что, использовал на мне свое пламя? — не понял Абаддон и перевел на Аластора негодующий взгляд.
