Пока в течение первых тринадцати оккупационных дней деньги «сыпались до усрачки» (выражение Гавры), второй участник последней довоенной белградской дуэли все еще находился в старой больнице на Врачаре. Нельзя сказать, что у Джоки Вельковича не было возможности покинуть Белград. Он не входил в число нетранспортабельных больных. Джока сам остался в больнице, которую знал очень хорошо и где скрывался в подвале в ожидании новых докторов, надеясь, что они излечат его уродство. Когда полковник Грахо со своей санитарной частью вошел в больницу на Врачаре, Джока осторожно вышел из своего укрытия. Думал, что его сразу схватят, но его никто не заметил, так как больных было много, а докторов мало. Он подвинул в сторону одного стонущего раненого и разделил с ним кровать. Раненый не протестовал, и вообще не было ничего необычного в том, что двое больных лежат на одной кровати, на это никто не обращал внимания. Джоке немного мешала торопливость, так же как запах карболовой кислоты и запекшейся крови. Он не понимал ни по-немецки, ни по-венгерски, но со временем ко всему привык. Красно-белого человека никто не лечил, но он получал немного еды, как и другие. Выходить в город Джока не собирался, поэтому было маловероятно, что он встретится со своим противником Гаврой и снова вызовет его на дуэль. В создавшейся ситуации он был счастлив, как это ни странно, потому что обычно редко кто бывает доволен обстоятельствами, в которых оказывается.
Для Сергея Воронина Великая война началась и закончилась, когда он решил ввести военную коллективизацию в своем взводе на земляном валу, окружавшем Варшаву. Это произошло в то время, когда маятник войны на Восточном фронте качнулся в сторону русских. Русские войска победили немцев в сражении под Львовом и остановили вражеское наступление в Галиции. Они сдвинули фронт более чем на сто километров вплоть до грозных карпатских вершин. Польский город Перемышль оказался в осаде русской Восьмой армии далеко за линией фронта, но его немецкие защитники держались храбро, как эллины. Перемышль был на устах каждого австрийского и немецкого солдата. Это и было причиной того, что немцы пытались отодвинуть фронт назад на восток и взять Варшаву. Но русские победили в битве на мерцающей реке Висле. После этой победы в русском генеральном штабе вновь вспыхнули ссоры. Верховное командование никак не могло добиться согласия в вопросе о том, как воспользоваться этими успехами. Главнокомандующий, великий князь Николай Николаевич, считал, что наступать нужно на простреливаемом пространстве Восточной Пруссии, а начальник генерального штаба Михаил Алексеев отстаивал идею наступления на богатой шерстью силезской земле. По обледеневшей равнине за шерстяной пряжей…
За это время немцы перехватили русские шифрованные сообщения о предполагаемом вторжении в Силезию. Пауль фон Гинденбург надеялся повторить успех при Танненберге, ударив во фланг русских, наступавших в направлении Силезии. Так началось сражение под Лодзью в условиях ранней суровой зимы в Закарпатье. Солдаты Пятой русской армии генерала Павла Плеве совершили форсированный марш от Южной Силезии до Лодзи. Сто двадцать километров за двое суток при температуре минус десять градусов прошли пешком и студенты Петроградского университета, и крестьяне из имения под Старой Руссой. И после этих двух страшных дней у них еще хватило сил внезапно ударить во фланг немецкой Девятой армии генерала Августа фон Макензена. Немцы отступили, но продолжали атаковать Лодзь вплоть до декабря 1914 года.
В те дни небо над Лодзью было красным, а ночь, казалось, никогда не наступала из-за стрельбы крупнокалиберных орудий, но под Варшавой было иначе. Там армейской группой, окружавшей город, командовал Николай Рузский. В то время как русские гибли под Лодзью точно белая рыба, попавшая в сеть, Варшава несколько недель пребывала во фронтовом тылу. Именно к этому времени относится попытка одного унтер-офицера провести военную коллективизацию в своем взводе. Сергей Воронин был социалистом. У него имелся небольшой отделанный серебром медальон с крышечкой, в котором на левой стороне он хранил фотографию Плеханова, а на правой — Ленина. Левая сторона стала причиной того, что Воронин надел военную форму, потому что Плеханов призывал всех меньшевиков откликнуться на мобилизацию и пойти войной на «проклятых швабов». Правая сторона медальона отвечала за идею, которую он попытался осуществить под скованной морозом Варшавой в первые декабрьские дни. Он утверждал, что эта идея решит судьбу Великой войны.
