«Небольшую железнодорожную станцию в Нише я застала переполненной солдатами, крестьянами и женщинами, они целыми часами сидели на земле в ожидании санитарного поезда. Раздался паровозный свисток, и вся масса людей ринулась на платформу первого перрона, но из вагонов этого поезда стали выходить пленные, выглядевшие вполне прилично, а мы пали духом. Это были австрийские солдаты, на них все смотрели не иначе как со злостью, но внезапно один пленный высунулся в окно и возбужденно воскликнул: „Джуро! Джуро!“ Один из находившихся на перроне солдат, услышав это, оглянулся, подбежал и обнял кричавшего, который именно в этот момент выскочил из вагона. Это были братья Янко и Джуро Танкосичи из одного села в Среме, где для Австрии и Сербии началась Великая война. Брат Джуро сбежал от австрийской мобилизации еще в августе 1914 года, а Янко сбежать не удалось, и вот братья-сербы и сражались друг против друга, пока „австриец“ не воспользовался первым же подходящим случаем, чтобы сдаться в плен. Сейчас он был готов надеть сербскую военную форму, а на голову — нашу воинскую шайкачу[11].
Трогательной была эта встреча братьев. Оба плакали и обнимались так, словно имели одну душу на двоих. Те, кто был к ним поближе, слышали, что они обещают друг другу больше никогда не расставаться — ни в жизни, ни в смерти. Мы стали аплодировать, а какой-то пожилой господин с длинной седой бородой приказал не разлучать братьев. Этот господин обращался к окружающим настолько авторитетно, что они немедленно подчинялись ему. Когда я к нему присмотрелась поближе, то увидела, что это не кто иной, как г. Пашич, ожидающий поезда вместе со всеми.
Поезда для господина первого министра все еще не было, а Янко и Джуро немного погодя, обнявшись, ушли в город. Они пели при этом так, что мало-помалу их песню подхватили все цыганские оркестры, а затем посетители кафан и всякого рода кутилы и пьяницы, а потом запел и весь город, во главе которого, как звезды первой величины, сияли два Танкосича из Срема».
Так писала госпожа Даница, организатор сербского «Синего креста». Поэтому статью этой же дамы опубликовали в первом после Колубарской битвы номере
