Однако это случится гораздо позже, когда Великая война закончится. Накануне нового 1916 года ни Абрахам, ни Фрейд не знали, дождутся ли они наступления очередного года; не знал этого и отец Донован, потерявший в новогоднюю ночь солдата. На этот раз он не подбадривал юношу, не уговаривал его доползти до траншеи. Парня доставили с огромной кровавой раной в животе, и было настоящим чудом, что отец Донован успел его исповедовать. Он уже не в первый раз терял солдат, но, ради Бога, ведь это был Новый год. Смерть в эту ночь он переживал особенно тяжело. Он стоял с непокрытой головой пред блиндажом в окопе 29-го шотландского полка и смотрел на небо. Он никогда не представлял себе, что одним взглядом можно охватить столько неба и столько звезд.
Ханс-Дитер Уйс в эту новогоднюю ночь еще не пел, но вскоре он запоет, в этом не следует сомневаться.
Гийом Аполлинер до нового 1916 года не нашел себе новой возлюбленной.
Штефан Хольм не дожил до Нового года. Холеру он сначала почувствовал как слабую боль внизу живота, но болезнь развивалась с такой скоростью, что его едва успели уложить на койку. Он умер в импровизированном санитарном бараке вблизи окопов. Койки там стояли впритык одна к другой, словно скамейки на галерах. Одни больные дрожали от холода, кутаясь в грязные одеяла, другие что-то вяло жевали, третьих рвало. Мертвенные лица с серой кожей и большими серьезными глазами ждали только одного — смерти. Это были уже не солдаты, не люди, а какие-то уродливые существа, заплатившие своей болезнью за наглость тех, кто выжил. Штефан ничем не отличался от других больных. Его последние слова были: «Мое кепи пошлите в Варшаву». Никто не понял, почему он это сказал, и кепи отправили родителям в Гейдельберг.
Борис Дмитриевич Ризанов с двумя своими друзьями весьма театральным способом бежал из немецкого плена, об этом была статья в
Фельдмаршала Бороевича фон Бойну южное солнце ласкало весь последний день 1915 года, а он до полуночи носил один форменный комплект одежды, а после полуночи — другой. Никто не заметил, когда он сменил абсолютно одинаковые маршальские мундиры и сам себя (пожатием левой руки и правой ладони) поздравил с новым 1916 годом.
Дядюшка Либион и дядюшка Комбес встретили новый 1916 год в обществе проституток, увечных художников и провинциальных жонглеров. Все были в веселом настроении и одну за другой выбивали затычки из только что прибывших бочек с кислым туронским вином.
Жан Кокто в новогоднюю ночь открыл последнюю банку фальшивой мадагаскарской говядины. На самом деле он угостился омарами, таявшими у него под языком, смешиваясь со словами, обращенными к самому себе: «Надо найти эту мошенницу Кики с Монпарнаса. Каждая ее банка стоит этих денег».
Лилиан Шмидт в новогоднюю ночь вновь выступала в одном из берлинских кабаре. Теперь ей и в голову не приходило петь «It’s a Long Way to Tipperary», но своим огрубевшим голосом, теперь весьма близким к разочарованным глубинам альта, она запела «Die Wacht am Rhein».
Фриц Габер не заметил прихода нового года. В 1915-м он потерял жену Клару Иммервар, но в новом году нужно было усовершенствовать баллоны для выпуска газа, получше обучить солдат, изобрести способ применения газа с помощью авиации. Нет, у него не было времени, чтобы думать о том, что новый год сменяет старый; он уже готовился подвести итог своей жизни, не зная, что это будет стоить ему очень дорого.
Люсьен Гиран де Севола в новогоднюю ночь придумал, как использовать свои довоенные таланты, и стал первым командиром французской роты военного камуфляжа.
Подводник Вальтер Швигер встретил Новый год, как ему и положено — под водой, со своими змеями, мегалодонами, морскими драконами и кракенами. Команда в новогоднюю ночь пела или…
Солдат Джорджо Кирико продолжал писать свои метафизические полотна, а в новогоднюю ночь благодарил бога за то, что о его подражателе Карло Рота нет ни слуху ни духу.
В день прощания со старым 1915 годом Аманда Хенце стала самой счастливой и самой несчастной матерью на свете. Ее сын Ганс Хенце сел за рояль перед немногочисленными слушателями и исполнил «Колыбельную» Шопена, разумеется, только правой рукой, потому что левой он умел не играть на рояле, а писать стихи на французском языке.
Тринадцать дней спустя по старому стилю новый 1916 год встретили и Сухомлиновы. Старый год они провели под домашним арестом в своем доме в Петрограде. Бывший военный министр безуспешно пытался сперва подкупить охрану, чтобы ему купили бутылку грузинского коньяка, а затем соблазнить свою леди Макбет на то, чтобы она предоставила ему хотя бы часть белых парусов своего тела — хоть с носа, хоть с кормы, — но, не добившись успеха ни в том ни в другом, уснул недовольным и встретил новый 1916 год во сне.
