Используя помощь своего тщательно подобранного персонала, Салливен в 1929 году основал в больнице Шеппард Прэтт терапевтическое отделение для лечения пациентов по методу создания соответствующей социальной среды. В 1930 году он оставил работу с шизофрениками в клинике и переехал в Нью-Йорк, где занялся частной практикой с пациентами, страдающими неврозом навязчивых состояний. Следуя своим собственным теориям, он теперь занимался заболеванием, которое было в гораздо большей степени сродни шизофрении, чем любая другая нарушенная реакция на чувство беспокойства.
В своей статье 1931 года «Факторы среды в этиологии и курсе лечения шизофрении» (Environmental Factors of Etiology and Course Under Treatment of Schizophrenia) Салливен указывает, что проявления этой болезни следует объяснять прежде всего на базе человеческого опыта, а не на базе наследственных или органических факторов. Под воздействием личного опыта у некоторых людей, переживающих трудные обстоятельства в своей жизни, могут возникать изменения в их общей деятельности, поведении и образе мыслей. Такие изменения Салливен идентифицировал как шизофренический психоз. Салливен полагал, что, хотя наследственные и генетические факторы могут играть свою роль в развитии заболевания конкретного человека, они, если измерить степень их воздействия, оказываются малозначащими в этиологии болезни.
Истоки этиологии шизофрении следует искать, по мнению Салливена, в тех событиях реальной жизни, в которых участвовали или участвуют пациент и другие значимые для него индивиды. До достижения раннего подросткового возраста индивид не осознает, что самым трудным делом в жизни любого человека безусловно является его общение в другими людьми. В детстве индивид способен научиться общаться со своими родителями и прочими авторитетными фигурами, но только после того как у человека возникает потребность в реальной межличностной близости, в нем начинает совершаться некая тонкая подстройка личности, способствующая развитию его взаимоотношений с другими людьми. Шизофреник никогда не достигает столь тонкого уровня совершенствования личности.
Салливен подчеркивал, что самый примитивный и, возможно, самый важный аспект личности формируется у младенца под влиянием собственной матери или человека, заменяющего ему мать. Если эти младенческие аспекты личности будут слишком искажены, это скажется в нарушениях в последующем развитии и в результате может привести к формированию патологической личности. Если искажения, передающиеся ребенку от матери, не слишком явно выражены, они могут принимать у мальчиков форму последующей юношеской оценки собственного «я» как бы глазами своей матери. В подобных случаях невропатическая зависимость от матери велика, и от нее трудно освободиться даже в зрелые годы, когда образ матери может принимать форму жены или «близкой» подруги.
В экстремальном случае мальчик может полностью интегрировать в себя систему ценностей и взглядов своей матери, и это будет мешать развитию у него естественного интереса к девочкам. В подобном случае только мать мальчика или женщины гораздо старше его по возрасту будут способны привлечь его как объекты, по выражению Салливена, «межличностной близости». Личность ребенка окажется не в состоянии естественно развиваться в направлении биологически предопределенной гетеросексуальности, и такой ребенок в будущем может стать психологическим калекой во всех своих межличностных отношениях.
По Салливену, такое отсутствие успешной гетеросексуальной коррекции часто приводит также к неудачам индивида в установлении нормальных отношений с другими мальчиками в период вступления в юношеские годы и является основной причиной, приводящей в результате к шизофреническому приступу.
Салливен обнаружил, что именно на средней или последней стадии юности, с приходом к молодым людям «откровенной сексуальности», у таких юношей начинают возникать серьезные проблемы. Не успели они приобрести вес в обществе сверстников, как наступает пора проявлять интерес к представительницам противоположного пола. Однако этому препятствует замедленное развитие такой личности. В результате положение индивида в рамках своей социальной группы и, следовательно, его самоуважение оказываются под серьезной угрозой. Для сохранения своего положения в группе сверстников и своего достоинства юноше приходится либо прибегать ко лжи о своей сексуальной жизни, либо изолировать себя от своей социальной группы и продолжать негетеросексуальное общение с другими такими же отставшими в развитии индивидами. Под нарастающим давлением сексуальных влечений результатом подобного выбора вполне могут явиться гомосексуальные отношения. У других юношей попытки справиться с этой проблемой могут принимать форму возврата к более раннему стилю межличностных отношений, который еще усиливает возобновленную зависимость от родителей и связанного с родителями взрослого окружения.
