Мать Гарри была на несколько лет старше своего мужа и происходила из семьи учителей, юристов, врачей и священников. Поговаривали, что она «страдала» из-за своего неравного брака, так как считала мужа ниже себя по положению. По мнению А. Г. Чэпмена (1976), в течение всего детства Салливена его мать «перекладывала на плечи сына свой бессильный гнев, свои истории о прежней известности своей семьи и беспочвенные мечтания о лучшем будущем». Убежденная в превосходстве своей семьи над семьей мужа, Элла рассказывала сыну легенды о славном прошлом своего рода. Особенно зачаровала юного Гарри одна из материнских сказок об одном из ее предков, которого, по преданию, звали «Западным Ветром», о коне, который мчался на восход солнца, чтобы встретить там свое будущее. Говорят, что Салливен, обладавший сентиментальной, склонной к фантазиям ирландской душой, частично верил в эту историю. Так оно было или нет, но подтверждением любви Салливена к лошадям служит его личная печать, на которой изображены две лошадиные головы, заключенные в круг, одна голова обращена вверх, вторая — вниз. Хотя Гарри занимали сказки матери, он, казалось, чувствовал, что она никогда не любила его по-настоящему. Неудовлетворенность женщины своей житейской долей, должно быть, передалась ее ребенку. Позднее Салливен сделал потрясающее признание:
«Я избежал многих зол, связанных с положением единственного ребенка в семье, исключительно благодаря тому факту, что моя мать никогда не брала на себя труда замечать истинные черты ребенка, которому она дала жизнь. А воображаемый ею сын так отличался от меня настоящего, что я чувствовал, что моя мать совершенно бесполезна для меня и не способна дать мне ничего, кроме причудливых иллюзий».
Одна резкая фраза в этом высказывании свидетельствует о трагедии детства Салливена и об источнике большинства его более поздних страданий: «Она была совершенно бесполезна для меня». Какие еще слова могли бы столь беспощадно, графически четко выразить все одиночество, отчужденность и гнев этого человека, явившиеся своеобразным источником, из которого развился его вдохновенный гений?
У себя дома, в Смирне, на ферме Стэков, куда родители привезли его в 3 года, юный Гарри рос на лоне природы в окружении домашних животных. Он был единственным ребенком в единственной католической семье среди старого протестантского сообщества янки, в котором в то время существовало сильное предубеждение против ирландцев.
Патрик Маллахи (1973) пишет, что самыми близкими друзьями мальчика были домашние животные, с которыми он чувствовал себя уютно и не так остро ощущал свое одиночество. Клара Томпсон, коллега и близкий друг Салливена, в своей речи 1949 года, посвященной его памяти, тоже характеризовала Салливена как «человека, ощущающего одиночество с самого раннего детства». Так и рос этот одинокий ребенок, с матерью, которая вечно была недовольна и на что-то жаловалась, и с необщительным отцом, которого, вероятно, обижало такое неприятие со стороны жены; мальчик, лишенный общества сверстников, чувствовал себя затерянным на большой родительской ферме. Можно только представить себе его несбыточные, полуосознанные томления по утерянному раю, его потребность отыскать то, к чему он должен будет стремиться до конца жизни или до тех пор, пока конь (Западный Ветер) не сольется с восходом солнца.
Когда Салливен-человек стал Салливеном-клиницистом, знатоком межличностных отношений, он написал самую знаменитую свою работу «Шизофрения как человеческий процесс» (Schizophrenia as a Human Process) (1974). В этой книге он описал того, кого называл самым одиноким из одиноких, то есть шизофреника. Если гений рождается из понимания и если самопонимание составляет основу всякого другого понимания, тогда гений Гарри Стэка Салливена заключался в осознании им того, какое воздействие оказывает личный опыт на развитие душевных заболеваний.
Салливен получил начальное и среднее образование в школе «Юнион Скул» города Смирна, куда он поступил в 1897 или 1898 году. Хотя школьные архивы, относящиеся к первым годам учебы Салливена, погибли во время пожара, более поздние аттестационные данные свидетельствуют о том, что он был прекрасным учеником. Однако, поскольку юный Гарри не умел жить в коллективе и не имел друзей, он чувствовал себя в школе чужаком и обращался за утешением к книгам. Единственным источником положительной самооценки в те годы являлись для Салливена его постоянные отличные успехи в школьных предметах, но эти успехи не могли освободить Салливена от его застенчивости и чувства одиночества.
Несомненно, оторванность Салливена от общества сверстников вызывала в нем мучительное чувство собственной неполноценности.
