Великие шпионы полностью

После его исчезновения за «железным занавесом» в 1949 году имя Филда часто фигурировало на процессах видных коммунистов в Чехословакии и Венгрии, с которыми Филд водил знакомство и которых теперь обвиняли в титовщине и прочих уклонах. На этих процессах Филда выставляли американским агентом, хотя, по всей видимости, он работал на советскую разведку. Вероятно, для сталинистов он послужил удобным козлом отпущения. Его связи с УСС, предшественницей ЦРУ, и с теми коммунистами, которых Сталин хотел убрать, теперь стали основой сфабрикованных обвинений в том, что эти люди были «орудиями империалистов». Неизвестно, заманили ли Филда в Прагу или он попал туда по своей воле. Коль уж он очутился там, в строгом соответствии со сталинскими методами он должен был исчезнуть. Когда его жена, брат Герман и приемная дочь отправились искать его за «железным занавесом», им тоже положено было исчезнуть. Сталин не любил свидетелей.

Об их судьбе не было бы известно ничего, если бы не бегство на Запад в 1954 году польского разведчика Юзефа Святло. Он допрашивал Германа Филда в Варшаве. Святло сообщил американским властям, в какой польской тюрьме держат Германа, и добавил, что Ноэль и его жена сидят в венгерской тюрьме. В результате немедленного протеста правительства США Герман был освобожден, а Ноэль и его жена, хотя их пять лет держали в разных камерах и они ничего не знали друг о друге, все же решили остаться в Венгрии. Их дочку Эрику также выпустили из восточногерманской тюрьмы.

Во всем мире имеется множество отелей с названием «Палас»: некоторые действительно соответствуют этому гордому имени, в других случаях это просто издевательство. Отель «Палас» в Праге, видимо, относится к первой категории — темная, импозантная громада с мрачным вестибюлем и широкой, украшенной деревянными панелями парадной лестницей производит впечатление величия. Но к 1949 году, или, по другому летосчислению, 2-му году прихода коммунизма в Чехословакии, он превратился в угрюмую крепость, временное пристанище все уменьшающейся кучки иностранцев, которые более не осмеливались заговаривать с незнакомыми и не спрашивали друг друга о цели приезда. Они молча толпились в вестибюле или в мрачном кафе на втором этаже, листая лежавшие на столах коммунистические газеты на всевозможных языках и безмолвно дожидаясь, пока их обслужат.

Богатые или интересующие власти иностранцы останавливались в «Алькроне», тоже пришедшем в запустение к 1949 году, но более оживленном из-за беспрерывных приездов и отъездов, где то мелькало яркое сари жены дипломата, то раздавался смех туристов. В самой атмосфере «Паласа» было нечто, заставлявшее искоса оглядываться по сторонам и понижать голос, выходя через вращающуюся дверь на узкую старинную пражскую улочку. Ничего откровенно враждебного там не было — только обволакивающая неприятная сдержанность, начисто лишенная дворцового величия и беззаботного духа скитаний.

Весной 1949 года в «Паласе» поселился высокий худой американец по имени Ноэль Хавиленд Филд. Тихий голос, сутулость, шаркающая походка, густые, аккуратно зачесанные седые волосы придавали ему утонченный вид, обычно вызывавший доверие и уважение.