Великие страхи прошлого полностью

Сорок лет спустя, в 1322–1324 годах, арагонцы завоевали другой крупный средиземноморский остров — Сардинию. В том столетии Италия подверглась «двойной экспансии» со стороны испанцев. Королевство Арагон постепенно захватывало ее южные области, а купцы из Барселоны и Валенсии стали соперничать с купцами из портовых городов Северной Италии. Конкурентов не любят. По всей Италии только и говорили с тех пор о «жадных и коварных испанцах» (S. Arnoldsson. «Svarta Legenden», 1947), с коими нельзя иметь дело. Сложился настоящий заговор против них.

К началу XVI века все Неаполитанское королевство оказалось под властью короля Арагона Фердинанда II (1452–1516; с 1479 г. — король Арагона), ставшего еще и мужем Изабеллы I (1451–1504; с 1474 г. — королева Кастилии) — правительницы другого крупного королевства, возникшего на Пиренейском полуострове, — Кастилии. В их семейном союзе, в их династическом браке, и родилось Испанское королевство.

В XV веке власть арагонских королей была так велика, что порой они контролировали даже Святой престол. Сразу два папы римских были по молодости их подданными. Оба они — Каликст III (1378–1458; с 1455 г. — папа) и Александр VI (1431–1503; с 1492 г. — папа) — родились в Валенсийском королевстве, входившем в состав Арагона, и принадлежали к испанскому роду Борджиа (Борха). Это семейство и поныне считается символом распущенности и коррупции. Недаром в начале XVI века многие священники, наслышавшись по молодости о грехах Александра VI, без колебаний пошли вслед за мятежным Лютером, стали деятельными участниками церковной Реформации.

Биограф так описывал впечатления Мартина Лютера, побывавшего в Риме вскоре после смерти Александра VI: «Брата Мартина при виде всех этих безобразий охватила глубочайшая скорбь. Он, всегда идеализировавший образ папы и папства, испытал самый настоящий шок. Во всяком случае, именно это утверждал он впоследствии» (И. Гобри. «Лютер», 1991; рус. изд.2000).

Итак, к началу XVI века арагонцы захватили уже пол-Италии и подчинили себе католическую церковь. Сын папы Александра VI, Чезаре Борджиа (1475–1507), принялся завоевывать центральные области Италии, рассчитывая объединить страну под своей властью.

Эта «ползучая оккупация» арагонцами Апеннинского полуострова возбудила ненависть к ним со стороны всего итальянского народа. Почти вся западная часть Средиземного моря находилась теперь под властью Арагона. Страх и возмущение росли в крупных, богатых городах Северной Италии — Венеции, Генуе, Флоренции, Пизе.

Всюду чувствовалось испанское засилье. Особенно велико оно было в Южной Италии. В повседневную жизнь итальянцев властно вошла испанская мода. Везде распространился испанский язык. Потомки древних римлян усердно читали теперь по-испански «Амадиса Гальского» — рыцарский роман, который нещадно, в том числе по политическим причинам, критиковали и высмеивали итальянские гуманисты. Но даже изданный в Неаполе в 1613 году музыковедческий трактат Пьетро Чероне «Композитор и наставник» («Е/ melopeo у Maestro»), где высмеивалась испанская музыка и восхвалялась сладчайшая итальянская музыка, был написан «по-гишпански».

Итальянские писатели эпохи Возрождения, возмущаясь этим засильем, не скрывали своей неприязни и ненависти к «арагонцам», «кастильцам», «испанцам», «каталонцам» (в то время многие итальянцы называли «каталонцами» и арагонцев, и кастильцев, и валенсийцев, и португальцев). Вот лишь несколько цитат из новеллы «Бьянка, дочь Тулузского графа…» флорентийского поэта Луиджи Аламанни (1495–1556).

«Я часто слышала от людей, которые не станут лгать, что каталонцы самые жадные и скаредные люди на Западе». — «… С помощью хитрости можно достигнуть чего угодно, особенно когда один человек хочет обмануть другого, а это давно в обычае у всех каталонцев». — «Благородной графине эти слова показались подлыми сверх всякой меры, и если бы она не была столь много наслышана о скупости испанцев и наваррцев, то сочла бы их за шутку».

Тем временем, как уже было сказано, разрозненные прежде королевства Пиренейского полуострова окончательно объединились. Арагонцы, кастильцы, валенсийцы стали единой нацией — испанцами. И эта метаморфоза еще более пугала соседей. Смерть, разрушения, грабежи — вот что несли итальянцам испанские солдаты, «испанцы». Ненависть к ним лишь усиливалась.

Под властью внука Фердинанда II, Карлоса I (1500–1558), ставшего испанским королем в 1516 году, а императором Священной Римской империи (под именем Карла V) — в 1519 году, оказалось полмира.