Великие страхи прошлого полностью

Подобные описания напоминают антииспанские памфлеты времен позднего Средневековья. Восходят они к собственно испанской традиции.

Удивительно, но сами испанцы содействовали распространению россказней и небылиц о них. Испанские писатели порой резко критиковали недостатки своей страны, а иностранцам, читавшим их книги, казалось, что все в Испании плохо.

Однако критика эта чаще всего бывала конструктивной. В Испанской Америке, как и в самой Испании, сообщения о жестоком обращении с коренными жителями Америки породили оживленные споры о том, как защитить права индейцев. Начали эту дискуссию монахи-доминиканцы.

В 1510 году первые доминиканцы прибыли в Санто-Доминго. Ими руководил Антонио де Монтесинос (1475–1540). Едва осмотревшись, монахи принялись резко критиковать местные власти за то, как они обращаются с коренными жителями Нового Света.

В своей проповеди по случаю рождественского поста Монтесинос резко устыдил испанцев за repartimiento — за то, что те принуждали индейцев к подневольному труду. Как грозный судия, он предрек конкистадорам, что за творимые ими бесчинства их души будут прокляты во веки веков.

«Ответьте, по какому праву, по какому закону, — взывал он к своей пастве, — ввергли вы сих индейцев в столь жестокое и чудовищное рабство? На каком основании вели вы столь неправедные войны против миролюбивых и кротких людей, которые жили у себя дома и которых умерщвляли и истребляли в неимоверном количестве с неслыханной свирепостью?» (цитируется по книге Бартоломе де лас Касаса «История Индий»).

Его слова вызвали всеобщее изумление и негодование. Испанцы, присваивая себе земли в Новом Свете, нарушали божественную справедливость. Захват колоний в Америке был делом незаконным, богопротивным. Владеть всеми ее богатствами по-прежнему должны те, кто там родился, — коренные жители Америки, индейцы.

С этой гневной проповеди монаха на его родине, в Испании, начались нескончаемые споры о том, как следует вести себя по отношению к жителям Нового Света. Отныне католические священники обличали испанцев за их жестокость с тем же постоянством, с каким преследовали лиц, заподозренных в ереси. Их проповеди отрезвили всю Испанию. Любые несправедливые действия конкистадоров осуждались теперь в Испании партией их противников — тех, кто считал, что к индейцам, крестив их, следовало относиться так же, как к остальным христианам, — и к этой партии прислушивался сам король.

Уже в 1512 году испанский монарх созвал комиссию, которая приняла Leyes de Burgos, «Бургосские законы», первые законы Испанской монархии, защищавшие индейцев. Они объявляли коренных жителей Америки свободными людьми. Отныне главной задачей испанских переселенцев было обратить их в новую — католическую — веру.

Только в том случае, если индейцы отказывались признать власть папы римского и испанского короля, их следовало принудить к этому силой, и это справедливо. Обращать в рабство допускалось лишь тех, кто оказывал завоевателям вооруженное сопротивление. Рабство для них было наказанием за строптивость.

В 1523 году Карл V своим указом еще более ограничил право испанцев вести военные действия в Новом Свете. Император, в частности, запрещал «вести войны с целью обращения индейцев в христианство или военным путем принуждать их к повиновению. Однако… с… >…если после многократного объявления им указа, требующего от них покорности, ими будет оказано сопротивление или они поднимут бунт против испанского порядка, это справедливый повод [для войны]».

Споры в стране, впрочем, не утихли и после принятия этих законов, поскольку злоупотребления в Новом Свете, несомненно, продолжались. И все-таки верх взяли те, кто считал, что к индейцам нужно относиться, как к обычным людям — как к самим испанцам.

Так был сделан «решающий поворот на пути к становлению понятия „права человека“ в том смысле, в каком его стали понимать в Новое время», пишет немецкий теолог Вольфганг Линеман в статье «Рабство и права человека», (W. Lienemann. «Sklaverei und Menschenrechte», 1999).