Вернемся к детству Вольфа, детству, которого, по существу, он так и не имел. Была холодная жестокость озлобленного жизнью отца, разъедающая душу зубрежка в хедере, а впереди маячила трудная кочевая жизнь, полная взлетов и падений, огорчений и неудач.
Приехав в Берлин, Мессинг остановился в доме для приезжающих из Гора Калеварии и там же устроился посыльным — переносил вещи, пакеты, багаж постояльцев, мыл посуду, чистил обувь. Это были самые голодные дни в его жизни, и все бы, вероятно, закончилось трагедией, если бы не Его величество случай.
Однажды Вольфа послали с пакетом в один из пригородов. Прямо на берлинской мостовой он упал в голодном обмороке. Когда его привезли в больницу, пульс уже не прощупывался, и врачи перенесли безжизненное тело в морг. Вольфа вполне могли похоронить в общей могиле, если бы какой-то студент не заметил, что сердце у него все-таки бьется. И тогда произошло второе чудо. На третьи сутки юношу привел в сознание профессор Абель — талантливый психиатр и невропатолог, хорошо известный в медицинских кругах. Именно ему Вольф обязан не только жизнью, но и открытием своих способностей, их полноценным развитием.
Абель объяснил Вольфу, что тот находился в состоянии летаргии, вызванной малокровием, истощением и нервными потрясениями. Проницательный профессор заметил и то, что другие не видели. Удивленный способностью Вольфа полностью управлять своим организмом и психикой, он сказал следующее: «Вы удивительный медиум, но вам необходимо воспитать в себе чувство уверенности, убежденность в собственной силе и энергии. Если этого добьетесь, то сможете приказать себе все, что только захотите».
Абель не просто констатировал феноменальный факт, но и взялся кое-чему обучить юного медиума. Вместе со своим коллегой профессором-психиатром Шмидтом доктор приступил к проведению опытов внушения со своим неожиданным пациентом. Первый сеанс состоял из следующих действий: в печку спрятали серебряную монету, но достать ее должен был Вольф не через дверцу, а только выломав одну плитку в стенке. Каким-то шестым чувством испытуемый обнаружил монету среди множества кафельных квадратов и предъявил ее профессорам.
Абель довольно улыбался, и Вольфу казалось, что ему стала улыбаться сама жизнь. После курса занятий профессор познакомил Вольфа с импресарио господином Цельмейстером, который устраивал в своем павильоне оригинальные цирковые представления. Девизом Цельмейстера была короткая фраза: «Надо работать и жить!» Однако этот девиз импресарио понимал по-своему. Обязанность работать он предоставлял своим подопечным, себе же оставлял право жить, предпочитая хороший стол, дорогие вина и красивых женщин. В течение нескольких лет Вольф старательно выполнял все требования Цельмейстера, а закончилось это тем, что импресарио продал его в берлинский паноптикум.
Это заведение представляло собой своеобразное зрелищное предприятие, демонстрировавшее исключительно живые экспонаты. Побывав там впервые, Вольф был потрясен. В одном павильоне демонстрировались сросшиеся боками девушки — сиамские близнецы. Они перебрасывались веселыми и не всегда невинными шутками с проходившими мимо молодыми людьми. В другом представление давала толстая, обнаженная до пояса женщина, с огромной пышной бородой. Особо любопытным разрешалось подергать женщину за бороду, чтобы убедиться в ее натуральности. В третьем сидел безрукий человек в трусах, умевший одними ногами удивительно ловко тасовать и сдавать игральные карты, сворачивать самокрутку или козью ножку, зажигать спички. Около него всегда стояла толпа зевак. Кроме того, он умело рисовал ногами: цветными карандашами набрасывал портреты желающих, и это занятие приносило калеке дополнительный заработок. В четвертом же павильоне три дня в неделю лежал на грани жизни и смерти «чудо-мальчик» Вольф Мессинг.
Еженедельно в пятницу утром, до того как раскрывались ворота паноптикума, он ложился в хрустальный гроб и приводил себя в каталептическое состояние, которое длилось около трех суток. И по внешнему виду, и по внутреннему ощущению Вольфа невозможно было отличить от покойника.
В паноптикуме начинающий артист пробыл более полугода, пролежав в прозрачном холодном гробу в общей сложности около трех месяцев. Платили ему целых пять марок в сутки! Для Вольфа, привыкшего к полуголодной жизни, это казалось баснословной суммой. Во всяком случае, вполне достаточной для того, чтобы не только прожить самому, но даже кое в чем помочь родителям.
