К нему нередко обращались и с личными просьбами самого разного характера: урегулировать семейные отношения, обнаружить похитителей ценностей и т. д. При этом магистр психологии руководствовался только одним принципом: вне зависимости от того, богатый это человек или бедный, занимает ли он в обществе высокое положение или низкое, стоять только на стороне правды, делать людям только добро.
Один из таких случаев произошел в 1927 г. в старинном родовом замке графов Чарторыйских. Это была очень богатая и очень известная в Польше семья, владевшая многими поместьями, располагающая огромными средствами. Сам граф Чарторыйский был в стране человеком весьма влиятельным.
И вот в этой семье пропадает старинная, передававшаяся из поколения в поколение драгоценность — бриллиантовая брошь. По мнению видевших ее ювелиров, она стоила не менее 800 тысяч злотых — сумма поистине огромная. Все попытки отыскать ее были безрезультатными. Никаких подозрений у графа Чарторыйского не было: чужой человек пройти в хорошо охраняемый замок практически не мог, а в своей многочисленной прислуге он был уверен. Это были люди, преданные семье графа, работавшие у него десятками лет и очень ценившие свое место. Приглашенные частные детективы распутать дело не смогли.
Граф Чарторыйский прилетел к Мессингу на самолете и, поведав ему свою печальную историю, предложил заняться поиском бесценной вещи. На следующий день спутники были в Варшаве, а через несколько часов входили в графский замок. С утра медиум приступил, как он говорил, к «выбору натуры». Перед ним прошли все служащие графа до последнего человека, он познакомился со всеми владельцами замка, но ни в одном из них «не ощутил» похитителя. И лишь об одном человеке Вольф не мог сказать ничего определенного. Он не чувствовал не только его мыслей, но даже настроения. Впечатление было такое, словно тот закрыт от «детектива» непрозрачным экраном.
Это был слабоумный мальчик лет одиннадцати, сын одного из слуг, давно работающего в замке. Он пользовался в огромном доме, хозяева которого жили здесь далеко не всегда, полной свободой, мог заходить во все комнаты. Ни в чем плохом замечен не был, и поэтому внимания на него не обращали. Даже если это он совершил похищение, то без всякого умысла, непреднамеренно и бездумно. Это было единственное, что Мессинг мог предположить.
Медиум остался с ним вдвоем в детской комнате, заполненной множеством игрушек, и сделал вид, что рисует что-то в своем блокноте. Затем вынул из кармана золотые часы и покачал их в воздухе на цепочке, чтобы заинтересовать беднягу. Отцепив часы, положил их на стол, вышел из комнаты и стал наблюдать. Как и предполагалось, мальчик подошел к часам, покачал их, а затем ловко спрятал их в пасти чучела гигантского медведя, стоявшего в углу. Да, никаких сомнений — это и был невольный похититель вместе со своим безмолвным «сообщником».
Чучело медведя пришлось разрезать. Оттуда, к изумлению домочадцев, высыпалась целая груда блестящих предметов — позолоченных чайных ложечек, елочных украшений, кусочков цветного стекла от разбитых бутылок. Была там и фамильная драгоценность графа Чарторыйского, чему он был несказанно рад.
По договору граф должен был заплатить Мессингу 25 процентов от стоимости найденных сокровищ — всего около 250 тысяч злотых, ибо общая стоимость всех найденных вещей превышала миллион злотых. К удивлению графа, Мессинг отказался от денег. Взамен же попросил Чарторыйского употребить свое влияние в сейме для отмены постановления, принятого польским правительством незадолго до этого и ущемляющего права евреев. Не слишком щедрый владелец бриллиантовой броши немедленно согласился на такое предложение. Через две недели произошло то, чего пожелал Мессинг.
Психологически интересный случай произошел в Париже. Это было нашумевшее в 20-е годы дело банкира Денадье. Будучи в преклонных годах, он после смерти первой супруги женился на молодой женщине, прельстившейся его богатством. Была у банкира и дочь, недовольная скаредностью отца. Все трое являлись единственными обладателями дорогой виллы.
И вот в доме начали происходить странные вещи. Однажды вечером оставшийся в одиночестве Денадье вдруг увидел, что висящий в комнате портрет его первой жены качнулся сначала в одну, потом в другую сторону. В испуге банкир уставился на портрет. Ему показалось, что покойная жена чуть двинула головой, руками, раскачивая всю раму.
Легко представить, какое впечатление произвела такая мистика на суеверного человека. С тех пор портрет стал качаться каждую ночь с жутковатыми стуками в стене. По характеру звуков казалось, что они рождаются внутри стены. И еще одна деталь: обычно вся эта чертовщина происходила именно тогда, когда ни жены, ни дочери дома не было.
