Вот что писал в своей знаменитой книге «Вселенная, жизнь, разум» классик науки о внеземных цивилизациях член-корреспондент АН СССР астрофизик Иосиф Шкловский: «...Коккони и Моррисон предложили очень изящную идею, указав частоту, на которой искусственные сигналы следует искать в первую очередь... Исследования Вселенной на волне 21 см (волне радиолинии водорода) являются мощнейшим методом познания ее природы. Именно на этой волне следует ожидать наличия самой чувствительной и совершенной аппаратуры. Кроме того, водород — самый распространенный элемент во Вселенной... Логически неизбежен вывод, что язык самой природы должен быть понятен и универсален для всех разумных существ Вселенной, как бы они ни отличались друг от друга. Законы природы объективны и поэтому одинаковы для всех разумных существ».
Стало быть, идея о водороде, зашифрованная неведомыми создателями Стоунхенджа, уже витает в воздухе. В графическом изображении формула представляет собой набор из пяти окружностей. В переводе на язык радиоизлучений — это набор из пяти частот, причем главной в нем может быть частота радиоизлучения водорода. А вместе — это код, который надо передавать слитно, аккордом, а не отдельными нотами. Таких попыток человечество еще не делало. Американцы в поисках долгожданного сигнала от братьев по разуму собираются искать упорядоченность, перебирая по одной несколько миллионов уловленных радиотелескопом частот. Подобная тактика успехов пока не принесла — прежний анализ сотен тысяч частот ничего не дал. И неизвестно, перейдет ли количество в качество. Возможно, пора изменить подход принципиально, прислушиваясь к наборам частот, точно укладывающимся в предложенную формулу.
И все-таки, что же такое Стоунхендж? По гипотезе российского ученого А. Злобина, Стоунхендж — это средство передачи послания, оставленного людям. Оставленного так, чтобы оно дошло в определенный момент времени — когда человечество накопит достаточно знаний для его расшифровки. Наверное, правы и те, кто говорит, что Стоунхендж — это культовая постройка для жертвоприношений. Правы и причисляющие его к комплексному астрономическому инструменту. Но прав и Злобин, обнаруживший в Стоунхендже новые знания. Ведь точно так же компьютером можно забивать гвозди и можно на нем производить вычисления. А можно и добывать информацию, заложенную в его память. Пожалуй, впервые к загадкам Стоунхенджа подобран математический ключ, и есть надежда, что это только начало.
Около ста лет назад английский писатель Генри Джеймс создал одно из самых проникновенных описаний монумента: «Величественную тайну этого места, — писал он, — еще не удалось разгадать никому. Можно задать сотню вопросов этим грубо вырубленным великанам, склонившимся в угрюмом созерцании над своими упавшими сотоварищами, и никогда не дождаться ответа. В Стоунхендже есть что-то величавое и успокаивающее, и если вы склонны думать, что жизнь неглубока, эти мрачные столпы напомнят вам о неизмеримой глубине Времени».
Вряд ли возможно превзойти это описание. И все же сегодня мнение Джеймса о неразрешимости загадок Стоунхенджа несколько устарело. Под действием современных методов исследований с применением компьютеров Стоунхендж уже начал постепенно выдавать заложенные в него знания. Таинственное величие древнего монумента, его грандиозность и архитектурная простота указывают на беспрецедентную обширность замысла и важность вложенной конструкторами информации. Не подлежит сомнению, что эта информация предназначалась тому, кто когда-нибудь сумеет ее прочесть. Если, конечно, каждое новое слово о нем, даже выходящее за рамки устоявшегося «здравого смысла», будет услышано поколениями, устремленными в небеса всей силой человеческого разума.
Миф о чудесном спасении младенца царского рода хорошо известен по историческим хроникам, популярен он в библейских сказаниях и в фольклоре. Вспомним хотя бы о судьбе легендарного пророка Моисея, рождение которого было скрыто от фараоновых слуг, имевших приказ истреблять всех новорожденных мальчиков народа иудейского. Моисей выжил и через много лет стал вождем всего еврейского народа.
В России подобные «перевоплощения» всегда носили трагический характер. Достаточно привести всего лишь три примера из новой русской истории: Емельян Пугачев в образе царя Петра III, блестящая авантюристка княжна Тараканова в роли дочери Петра Великого и Елизаветы, наконец, Лжедмитрий I, Лжедмитрий II, а за ними и целая вереница «царевичей», рожденных талантом первого самозванца, — Август, Лаврентий, Петр, Федор, Клементий, Савелий, Симеон, Василий и даже «цари» — Ерошка, Гаврилка и Мартынка. Да и по поводу убиенных детей последнего русского царя Николая II уже существуют легенды.
