Великие загадки истории полностью

Федор, поддержанный большинством бояр, отпустил младше­го брата на удел «с великой честью и по царскому достоянию». В проводах участвовали бояре, дворяне и несколько стрелецких приказов. Царице же было назначено содержание, «приличест­вовавшее ее сану». Но никакие почести не смогли смягчить уни­жения вдовствующей царицы. Удаление всей фамилии Нагих из столицы за неделю до коронации Федора — это что-нибудь, да означало. Но все объяснялось просто: никто не желал, чтобы Мария и ее семья, в том числе и сын Дмитрий, присутствовали на торжествах в качестве ближайших родственников царя.

Впрочем, царствие Федора Иоанновича было чисто номиналь­ным — фактическим правителем государства стал шурин моло­дого царя — боярин Борис Годунов, сам претендовавший на трон. Собственно, Федор не особо беспокоил властолюбивого Бориса, а вот Димитрий Угличский и Московский, как законный наслед­ник престола, был очень серьезным препятствием для осущест­вления планов коварного боярина.

Отроком Федор отличался полной бесхарактерностью, посколь­ку уже к 13 годам у него проявились признаки слабоумия. Да и в 27-летнем возрасте преемник, ставший царем, был по умственным способностям, как говорили при дворе, «ребенком малым». По­мимо этого внешне он выглядел весьма неприглядно — маленько­го роста, почти карлик, с большой головой и кривыми ногами. Главную роль во всем этом сыграла наследственность. Известно, что Иван Грозный страдал врожденным сифилисом, который час­то сочетается с дефектами общего развития организма. У потомков появляется деформация черепа, чаще других поражаются боль­шеберцовые кости, которые принимают «саблевидную» форму. Характерны для слабоумия расстройство памяти и речи.

Современной медицине известно, что многие болезни, под­стерегающие младенцев с момента их появления на свет, связаны с наследственной предрасположенностью, а врожденные заболе­вания у мальчиков часто заканчиваются смертельным исходом. В семьях, имеющих тот или иной мутированный ген, безопаснее рожать девочек. Но у Грозного рождались только сыновья, и это означало, что династия была генетически обречена.

Итак, в 1584 г. царевич Дмитрий вместе с матерью Марией На­гой, шестой и последней женой царя, поселился на месте скорее ссылки, нежели правления. Здесь следует сделать одну оговорку, весьма существенную для того времени. Брак государя и Марии, согласно канонам Русской православной церкви, не мог считаться законным, следовательно, Дмитрия, как незаконнорожденного, следовало бы именовать не царевичем, а удельным угличским кня­зем. Однако, согласно хронике, он вошел в историю именно как «малолетний царевич Димитрий», законный наследник престола, что и стало причиной разыгравшихся впоследствии событий, тра­гических для России.

В Угличе опальный царевич провел свое детство, оказавшееся, к несчастью, недолгим. Если верить летописцам, он еще ребенком обнаруживал «особенную склонность к дурному обращению, проявлял буйный нрав, мстительный характер, а также наме­рение к жестокости». Кроме того, мальчика отличала чисто семейная черта — необузданность характера, неуравновешенная психика, идея навязчивых состояний.

Рассказывали, что Дмитрий охотно смотрел, как резали быков и баранов, а иногда пробирался в кухню, чтобы собственноручно свернуть шею нескольким цыплятам. Однажды зимой, играя со своими сверстниками, царевич велел сделать из снега двадцать фигур в виде людей и, дав им имена Годунова и других приближен­ных бояр своего старшего брата, с возгласом: «Вот, что вам будет, когда я стану царствовать» — рубил им головы или четвертовал.

Вообще, выбор первого на Руси «доброго царя» — героя леген­ды — был во многих отношениях случайным. Даже среди столичных жителей немногие видели младшего сына Грозного. В небольшом городе Угличе его знали лучше, и там всем было известно, что ца­ревич унаследовал от отца жестокость и буйный нрав. Дикие заба­вы Дмитрия приводили в смущение многих знатных угличан, да и дворянские писатели осуждали подобные «детские глумления».

Однако в народе жестокость по отношению к «лихим боярам» воспринималась совсем иначе, ведь Дмитрий обещал стать таким же хорошим царем, как и его отец. И хотя подверженные суевери­ям современники считали, что больные эпилепсией, или, как ее называли, черным недугом, одержимы нечистой силой, простой люд по-прежнему верил в доброго царевича, что впоследствии во многом способствовало рождению легенды. Борис Годунов запре­тил упоминать имя Дмитрия в молитвах о здравии членов царской семьи на том основании, что царевич был, по тогдашним пред­ставлениям, незаконнорожденным. Но об этом в годы Смуты предпочитали не вспоминать.