Вечером 20 ноября Чиано позвонил Риббентропу, рассказал о намерениях венгерского правительства и запросил Берлин о разрешении на перелет ста итальянских истребителей в Венгрию через австрийскую территорию. Риббентроп возмущенно заявил, что Германия никакого согласия венгерскому правительству не давала, а напротив, советовала Венгрии воздержаться от намеченной акции.
21 ноября германский посол вручил венгерскому правительству ноту, в которой указывалось, что нападение на Закарпатье означало бы нарушение решений «венского арбитража» и тем самым нанесло бы ущерб авторитету двух держав-арбитров. Помимо этого, Германия напоминала о возможности вооруженного сопротивления чехословацкой армии, что ввело бы Венгрию в критическое положение, а Германия в настоящий момент не имеет возможности оказать ей помощь.
Правительство же Карпатской Руси после решения «венского арбитража» перенесло свою столицу из Ужгорода в Хуст и начало налаживать жизнь в оставшемся в составе Чехословакии своем автономном крае. 22 ноября 1938 г. Национальное собрание Чехословацкой республики внесло изменение в конституцию страны, приняв конституционный закон об автономии Подкарпатской Руси.
Западная пресса широко обсуждала проблемы Закарпатья, показывая при этом полнейшую безграмотность. В связи в этим 23 ноября руководитель отдела печати МИДа Венгрии Бела Сент-Иштвани направил в Берн швейцарскому посланнику Ласло Величу любопытный материал, в котором утверждалось, что украинское движение по своему характеру политическое. Авторы этой статьи под словом «украинец» подразумевали всех малороссов, которые ставили перед собой цель создания сорокамиллионной Великой Украины от Кавказа до Карпат и даже до реки Попрад. Само слово «Украина» означает только «страна», и авторы делают вывод: «Следовательно, слово «украинец» не этническое, а политическое». Далее в статье говорилось, что проживавшее в Югославии, Буковине, Галиции и Подкарпатье население, разговаривавшее на отличавшемся от русского славянском языке, назвало себя руссами, русинами, русияками. В противоположность великороссам, развивавшим язык из московского диалекта, и близко стоявшим к ним белорусам их еще обычно называли малороссами. Средневековые источники называли их «рутенами», и это название восприняли в австрийском и венгерском языках, чтобы отличить их от великороссов.
«Чехословацкое правительство длительное время поддерживало украинское направление, чтобы ослабить русское, за которым стояло и много провенгерских элементов. Все чехословацкие партии, входившие в правительство, за исключением панславистских чешских национальных демократов и партии национальных социалистов склонялись в сторону украинского направления. Так, экспонентом чешской католической народной партии был Августин Волошин, а социал-демократов – Юлий Ревай»[96].
Замечу, что суждение это несколько поверхностно, но в принципе верно. Еще в Австро-Венгерской империи «украинец» означало приверженец политической партии, а не национальность.
13 января 1939 г. страны оси официально обратились к Венгрии с предложением о присоединении к блоку. Иштван Чаки от имени правительства принял это предложение, поблагодарил явившихся к нему посланников Германии, Италии и Японии и 14 января доложил об этом своему правительству. В тот же день Чаки вместе с премьер-министром Белой Имреди на заседании правительства предложил присоединиться к антикоминтерновскому пакту, и венгерское правительство приняло такое решение.
Польша по-прежнему подталкивала Венгрию к военной акции в Закарпатье. Дошло до того, что сотрудники польского МИДа в конце 1938 – начале 1939 г. заявляли, что если Венгрия не проявит настойчивости в карпато-украинском вопросе, то Польша сама его решит.
3 января 1939 г. временный поверенный в делах Венгрии в Варшаве Йожеф Криштоффи в своем донесении обратил внимание на то, что в новогоднем номере «Gazeta Polska» за 1939 г. проскользнула мысль, уже высказанная заведующим политическим отделом польского МИДа Тадеушем Кобылянским: Польша сама решит карпато-украинский вопрос.
