14 марта в 15 часов венгерское правительство через посланника в Будапеште Милоша Кобра передало ультиматум чехословацкому правительству, в котором упомянуло о своем признании независимости Словакии и потребовало в течение 24 часов начать эвакуацию чешских и моравских войск с территории Карпатской Украины, в полной мере обеспечить сохранность имущества венгерских подданных и лиц национальных меньшинств. На выполнение этого ультиматума венгерское правительство давало 12 часов.
В 6 часов вечера 14 марта Августин Волошин выступил в Хусте по радио. Он сказал, что решением словацкого сейма было провозглашение независимости Словакии. В связи с этим изменилось и международное положение Закарпатья, которое «нашим сеймом будет официально провозглашено независимым государством». Но правительство Волошина уже «теперь провозглашает нашу независимость». Прага отреагировала на это отказом защищать Закарпатье.
В тот же вечер Волошин от имени правительства Карпатской Украины отправил в Берлин телеграмму, прося «принять к сведению провозглашение нашей самостоятельности под покровительством Германской империи». Чтобы потянуть время, правительство Германии попросило Волошина направить просьбу в письменном виде, что и было сделано. Но ответа не последовало. В Хусте вновь обратились к Берлину, сообщая, что из-за провозглашения независимости Словакии Карпатская Украина не имеет возможности оставаться в составе Чехословакии.
15 марта в Хусте на заседании сейма была провозглашена независимость Закарпатья, а Волошина избрали его президентом.
В это время президент Чехословакии Гаха попросил Гитлера о встрече. В 22 ч. 40 мин. 14 марта Гаха и министр иностранных дел Чехословакии Хвалюковский прибыли на берлинский вокзал. И уже поздно вечером Гитлер принял их в новом огромном здании рейхсканцелярии. Гитлер сразу же в ультимативной форме потребовал, чтобы Гаха немедленно подписал заранее заготовленный документ, по которому Чехия становилась протекторатом Германии, а Словакия объявлялась самостоятельной. При этом Гитлер заявил Гахе, что германские войска в данный момент уже начали оккупацию Чехословакии.
Гитлер заявил, что «в шесть утра немецкой армии предписано двинуться со всех сторон на территорию Чехии, а немецкой авиации занять чешские аэродромы. При этом возможны два варианта. Если вступление немецких войск встретит сопротивление, то это сопротивление будет подавлено путем применения грубой силы. Если же вступление немецких войск пройдет мирно, то фюреру будет легче предоставить Чехословакии автономию и определенную национальную свободу, а чехам – привычный для них образ жизни…
Это последняя добрая услуга, которую он может оказать чешскому народу… Возможно, визит Гахи предотвратит самое худшее… Время идет. В шесть часов немецкие войска вступят на территорию Чехословакии. Ему неловко говорить об этом, но каждому чешскому батальону противостоит немецкая дивизия. Он посоветовал бы сейчас Гахе с Хвалковским удалиться и обсудить, что делать»[99].
Но совещаться чехам не потребовалось, и Гаха сразу же ответил Гитлеру, что «положение ясно. Сопротивление было бы безумием. Но что сейчас, в 2 часа ночи, когда до вторжения осталось всего четыре часа, он может предпринять, чтобы чешский народ не оказал сопротивления?» Гитлер нашелся: «Если не подпишете, немецкие бомбардировщики превратят Прагу в кучу мусора и золы!»[100].
Тут Гахе стало плохо, и он потерял сознание. Явившийся личный врач фюрера доктор Моррель сделал ему укол, после чего президент пришел в себя. Он чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы взять телефонную трубку, которую ему вложили в руку, и поговорить с Прагой по каналу, заказанному Риббентропом. Гаха пересказал чешскому правительству разговор с Гитлером и посоветовал немедленно подчиниться требованиям немцев.
15 марта в 3 ч. 55 мин. по берлинскому времени Гаха подписал капитуляцию Чехословакии. Там говорилось: «Берлин. 15 марта 1939 г. Сегодня фюрер принял президента Чехословакии доктора Гаху и министра иностранных дел Чехословакии доктора Хвалковского по их просьбе. На встрече присутствовал министр иностранных дел фон Риббентроп. На встрече, прошедшей в доверительной атмосфере, обсуждалось серьезное положение, сложившееся в Чехословакии в результате событий последних недель. Обе стороны высказали единодушное мнение, что их усилия должны быть направлены на поддержание спокойствия, порядка и мира в этой части Центральной Европы. Президент Чехословакии заявил, что для достижения этой цели и мирного урегулирования он готов вверить судьбу чешского народа и самой страны в руки фюрера и германского рейха. Фюрер выслушал это заявление и выразил намерение взять чешский народ под защиту германского рейха и гарантировать ему автономное развитие в соответствии с национальными традициями»[101].
