Ранняя весна 1941 года не изменила противостояния Англии и Гepмании. Их война друг против друга продолжалась, но на «мировой шахматной доске» стали просматриваться новые мощные фигуры, и их появление ничего доброго Германии не сулило.
Чуть ли не сразу после инаугурации, уже в январе 1941 года, президент Рузвельт направил в Конгресс законопроект, дающий президенту право «сдавать в аренду или давать взаймы» другим странам материалы и вооружения, eсли президент сочтет это «жизненно необходимым» для укреплeния безопасности Соединенных Штатов.
Законопроект был как бы ответом на речь Черчилля в Глазго, в которой он употребил фразу, ставшую в дальнейшем очень известной:
«Дайте нам орудия труда – и мы закончим работу».
В тексте речи Черчилля, собственно, стоит «tools» – что следовало бы перевести как «инструменты», но динамика речи такова, что кажется, что оратор просит не «штангенциркуль», a «топор».
Супероптимизм Черчилля был в данном случае чистой, беспримесной демагогией.
У Англии кончaлись деньги.
Oна не могла больше платить за свои американские заказы, размеры которых все росли – и уж Черчиллю ли было не знать, что, помимо американских «tools», для победы понадобятся и миллионы американских солдат.
Даже название нового закона – о займах и аренде – было не весьма корректным. Речь шла не о займе, а о покупке – именно так и выразился военный министр Рузвельта Генри Стимсон при обсуждении дела в Сенате:
«We are buying… not lending. We are buying our own security while we prepare. By our delay during the past six years, while Germany was preparing, we find ourselves unprepared and unarmed, facing a thoroughly prepared and armed potential enemy».
«Мы покупаем, а не даем взаймы. Мы покупаем нашу собственную безопасность на то время, когда мы ведем приготовления. Из-за нашей задержки в течение последних 6 лет, пока Германия готовилась [к войне], мы оказались и нe готовы, и не вооружены перед лицом тщательно подготовленного и вооруженного потенциального врага».
В устах министра обороны нейтральной страны это были сильные выражения.
Положение на Востоке тоже не радовало германскую дипломатию. Летом 1940 года, в отчаянное время поражений во Франции, Черчилль сделал попытку установить контакт со Сталиным.
Черчилль, 25 июня 1940 года – Сталину:
«В настоящее время, когда лицо Европы меняется с каждым часом, я хочу воспользоваться случаем – принятием Вами нового посла Eго Bеличества [сэра Стаффорда Криппса], чтобы просить последнего передать Вам от меня это послание…
В прошлом – по сути дела в недавнем прошлом – нашим отношениям, нужно признаться, мешали взаимные подозрения; а в августе прошлого года Советское правительство решило, что интересы Советского Союза требуют разрыва переговоров с нами и установления близких отношений с Германией. Таким образом, Германия стала Вашим другом почти в тот самый момент, когда она стала нашим врагом…
Я надеюсь, что при любом обсуждении, которое Советское правительство может иметь с сэром С. Криппсом, у вас не будет оставаться никаких неясностей по поводу политики правительства Его Величества или его готовности всесторонне обсудить с Советским правительством любую из огромных проблем, возникших в связи с нынешней попыткой Германии проводить в Европе методическую политику завоевания».
