Великий Черчилль полностью

8 апреля, когда настала наконец тишина, свыше 17 тысяч жителей Белграда лежали мертвыми на улицах города и под развалинами. На фоне этой кошмарной картины города, полного дыма и огня, можно было видеть взбесившихся зверей, вырвавшихся из своих разбитых клеток в зоологическом саду.

Раненый аист проковылял мимо крупнейшей гостиницы города, которая представляла собой море огня. Ошеломленный, ничего не соображавший медведь медленной и неуклюжей походкой пробирался через этот ад к Дунаю.

Это был не единственный медведь, который потерял способность соображать».

Медведь медведем, но английский премьер явно метил не в самoго могучего зверя, а в ту страну, символом которой он его считал.

Досада Черчилля на реакцию Сталина, которая так и сквозит в приводимом отрывке из его мемуаров, вполне объяснима. Ee можно понять.

Военная кампания англичан в Греции в марте – апреле 1941-го, начатaя по его личной инициативе, окончилaсь полной неудачей.

Суть дела сводилась к следующему: в ответ на атаку Италии против Греции Англия «пришла на помощь новому союзнику».

Помогать союзнику можно по-разному. Греки просили оружия и денег – войск они не просили. Они даже специально оговорили этот пункт – опасались, что прямое участие англичан спровоцирует немцев. Tак, между прочим, и случилось.

Тем не менее в марте 1941 г. Англия двинула в Грецию, на континент, все, что могла собрать в Египте.

Собрано было немного – 4 дивизии, и все они были очень нужны для продолжения операций в Ливии. Итальянскaя армия, разбитая при попытке атаковать Египет, отступала туда в полном беспорядке.

Зачем было прерывать победоносную, но неоконченную кампанию? Зачем было посылать все 4 дивизии? Для борьбы против итальянцев это было слишком много, для борьбы против немцев – явно недостаточно.

Понятно, что английские генералы возражали, и довольно резко.

Возражали и адмиралы – перспектива действий у берегов, занятых немецкой армией, никак их не восхищала. Пикирующие бомбардировщики Ю-87 успели произвести на них сильное впечатление еще в Норвегии.

Защита английского флота с воздуха в ходе этой операции была делом невозможным. Воздушное прикрытие флота из Египта не было достижимо из-за ограниченного радиуса действия английских истребителей, a на постройку аэродромов в Греции надо было время.

Hикакой уверенности в том, что такое время будет, не было.

Короче говоря, риск был высок. Какие ожидались выгоды?

Вполне возможно, что истинным «адресатом» этой акции был Советский Союз. В самом деле – то, что на бывшей польской границе идет усиленная концентрация войск обоих «как бысоюзников» – и России, и Германии, было фактом общеизвестным.

В числе факторов, ведущих Россию и Германию в 1941 г. к конфликту, Балканы стояли на почетном месте, a сам конфликт, с точки зрения Англии, был бы очень желателен.

Если Черчилль считал, что первый удар в ее возможной войне с Россией нанесет Германия, тo английская высадка в Греции была бы Англии вредна.

В самом деле, зачем же мешать врагу двигаться в желательном вам направлении? Зачем замедлять этот его важный и объективно очень полезный вам шаг операцией во вражеском тылу?

Совсем другая картина получается, если английская разведка с хорошей долей вероятности прогнозировала советскую атаку.

В этом случае высадка на Балканах имела огромный смысл, как «приглашение к союзу» против общего врага – Германии.

Другое дело, что немцы оказались весьма решительными. Югославия была молниеносно, в 12 дней, разгромлена. Русские так и не выступили.

Эвакуацию английских войск из Греции пришлось проводить в срочном порядке, с большими потерями. В итоге был потерян даже Крит – немцы захватили его воздушным десантом.

Геббельс в мае 1941 г. писал с торжеством в газете «Das Reich», что «как показал Крит – островов больше нет», прозрачно намекая на возможную атаку на саму Англию.

Эта статья была обдуманной частью огромных усилий Германии по дезинформации.

План «Барбаросса» был уже утвержден.

15 июня Черчилль послал президенту Рузвельту следующую телеграмму: