Великий Черчилль полностью

Послание составлено в выражениях весьма осторожных. Не очень понятно: пишет ли Черчилль просто главе великой державы или возможному партнеру? Или даже возможному врагу?

Ответа Черчиллю тогда из Москвы не последовало.

Но и министру иностранных дел Германии Иоахиму фон Риббентропу тоже не повезло: он очень отстаивал перед Гитлером проект Четвертного Союза – Германии, Италии, Японии и России, направленного против Англии.

Визит Молотова в Берлин в ноябре 1940 года в этом смысле оказался неудачным – русский министр бесстрастно выслушивал предложения Риббентропа о «движении CCCР на юг, для раздела бесхозной массы владений Британской Империи».

Он не отказывался от предложений, но настаивал на «признании прав СССР как великой державы в бассейне Черного моря», а конкретно – установления советской сферы влияния в Болгарии и в Турции, на что Гитлер не соглашался.

Особенные трения вызвал вопрос о Румынии – для России через нее лежал путь на Балканы, для Германии нефтяные поля Плоешти были жизненно важным ресурсом.

В результате в Румынию была направлена так называемая германская военная миссия – так называемая, потому что в ее состав входили целые дивизии.

В марте 1941 года Черчилль плеснул керосина в балканский костер: против мнения всех своих военных советников он настоял на посылке английских войск на материк Греции, «на помощь союзнику».

О мотивах этого очень рискованного шага он в своих мемуарах пишет по обрaзцу, который рекомендовал Наполеон при написании конституции, то есть пишет «коротко и неясно».

Но довольно очевидно, что он надеялся вызвать вспышку в советско-германских отношениях и предлагал «русскому медведю» свою помощь.

В Югославии действительно случился переворот, и новое правительство начало переговоры с СССР – шаг в сторону от чисто немецкой ориентации предыдущего режима. Случилось именно то, на что Черчилль и рассчитывал, но дальше дела пошли далеко не так удачно.

Приведем длинный отрывок из его мемуаров:

«Мы должны отметить единственный случай, когда в расчеты кремлевской олигархии вмешалась известная доля чувства.

…Сталин решил сделать жест. Его представители вели переговоры с югославским посланником в Москве Гавриловичем и со специальной миссией, посланной из Белграда после переворота.

Переговоры протекали без особого успеха. В ночь на 6 апреля югославы были внезапно вызваны в Кремль. Их встретил сам Сталин, который предложил им для подписания готовый проект пакта. Дело закончилось очень быстро. Россия соглашалась уважать «независимость, суверенные права и территориальную целостность Югославии», а в случае если бы последняя подверглась нападению, Россия брала на себя обязательство придерживаться доброжелательной позиции, «основанной на дружеских взаимоотношениях».

Это во всяком случае было нечто вроде дружелюбного жеста. Гаврилович один оставался до утра, обсуждая со Сталиным вопрос о военных поставках. В тот момент, когда их беседа подходила к концу, немцы нанесли свой удар по Югославии.

Утром 6 апреля над Белградом появились германские бомбардировщики. Летя волнами с оккупированных аэродромов в Румынии, они в течение трех дней методически сбрасывали бомбы на югославскую столицу. На бреющем полете, не опасаясь сопротивления, они беспощадно разрушали город. Эта операция получила название «Кара».