Выслушав тихий рассказ, как его свитские соревнуются в том, кто из них больше выпьет вина или перепортит девок, хозяин шатра хлопнул в ладоши, с тем чтобы появившаяся красавица быстро налила в небольшой кубок слабенькой медовухи. Которую затем и поднесла юному родовитому.
– Хвалю.
Осчастливленный похвалой и наградой, юный осведомитель незамедлительно отбыл прочь, дабы и продолжать свою неприметную, но довольно-таки полезную для царевича деятельность. Дмитрий же скинул с себя легкую летнюю ферязь и шелковый кафтан, довольно потянулся, и тут же ощутил, как маленькие, но сильные руки начали мять его плечи прямо сквозь тонкую рубаху.
«Правильная и своевременная инициатива – тоже своего рода талант. Ох!»
Рыжеволосая Леонила удивительно быстро освоилась в роли наложницы – страстная и покорная ночью, услужливая и неприметная днем. А еще достаточно сообразительная для того, чтобы после первого же недовольного взгляда господина замолчать и более никогда не упоминать княжича Горбатого-Шуйского.
– Гонец к государю-наследнику!..
Посланник великого государя еще только подходил к пологу шатра, а Хорошава уже успела отодвинуться от царевича и поправить на себе одежду, скрывая за мягкой тканью упругую тяжесть груди. Массировать ведь можно не только руками…
– Долгие лета Димитрию Иоанновичу.
Милостиво кивнув в ответ, Дмитрий принял почтительно протянутый ему тул. Жалобно хрустнул алый сургуч с оттиском единорога, мягко прошелестела бумага с затейливо обрезанными краями, а затем на пару минут установилась полная тишина.
– Отдыхай.
Позабыв о нежных ласках рыжеволоски, царственный юноша глубоко и надолго задумался, совершенно машинально перебирая пальцами потемневшие можжевеловые бусины невзрачных четок.
– Вестовой к государю-наследнику!..
Едва переступив низенький порог, подручник князя-наставника Михаила Ивановича сразу утрудил спину поклоном – да таким, что и иные молодые его не постыдились бы.
– Говори.
Невольно оглядевшись, доверенный боярин Воротынского доложил, что все готово и ждут только Димитрий Ивановича. Накинув кафтан и ферязь при самом деятельном участии Хорошавы (вот не шло ей крестильное имя, и все тут!), царевич вышел прочь. Расстояние до места, где собрались князья-военачальники порубежных полков, составляло неполную сотню шагов. Всего. Но даже на столь коротком пути первенец великого государя изрядно «оброс» Малой свитой, словно по волшебству появившейся за спиной своего господина.
– Долгие лета государю-наследнику!..
– И вам долгих лет и доброго здравия. Михаил Иванович.
Первый по знатности и влиянию из присутствующих князей польщенно улыбнулся при виде того, как старший царевич поздоровался с ним легким поклоном.
– Петр Михайлович.
Князь Щенятев, отличный воевода и (увы!) большой любитель местничать, степенно ответил на уважительное наклонение головы.
– Андрей Михайлович.
Князь Курбский был доволен жизнью и службой, а в особенности размером добычи, которую он взял в недавнем рейде по степным кочевьям.
– Иван Михайлович.
Старший сын и наследник рода Воротынских, вслед за отцом проявивший немалые полководческие таланты, не поленился ответить на приветственный кивок полноценным поклоном.
– Даниил Федорович.
Окольничий и думной дворянин Адашев уже давно (больше года назад) узнал от сына, кому он обязан сохранением имения и самой жизни, и не уставал выказывать верность и благодарность. Кстати, окольничий тоже неплохо погулял по крымской стороне. Правда, воинов ему выделили меньше, чем Курбскому… Зато у князя не было веселой компании в виде известного атамана Михаила Черкашенина и трех тысяч донских казаков.
– В этой грамотке те из помещиков и бояр, кто перенял и пленил знатных степняков, своей рукой прописали желаемый выкуп.
Передав потрепанный листок пергамента Щенятеву, Дмитрий продолжил:
– Сим объявляю, что беру этот ясырь себе. Взамен же даю слово, что желаемое победителями будет ими получено.
После малой паузы он упредил самый главный вопрос родовитого собрания:
– Великий государь мне это дозволил.
Сомневаться в праве наследника распорядиться по своему усмотрению толикой царской казны князья не стали. И не от большой веры или там глубокого уважения, совсем нет. Просто царевич Димитрий Иоаннович уже всем доказал (и в первую очередь своему владетельному отцу), что мыслит и поступает как взрослый муж, и тот же казначей давно уже не бегал к великому князю Московскому за подтверждением каждого распоряжения его первенца касательно выдачи хранимого в глубоких подвалах злата-серебра.
– Ну что же. Свидетельствуем, братие?..
