А ее юная ученица, даже и не подозревающая о проблемах своей мудрой и сильной наставницы, легким и весьма скорым шагом направилась в Теремной дворец. Ведь чем раньше она сделает обычный свой урок и дополнительное задание, тем больше времени останется на все остальное. Можно будет погулять в саду Аптекарского приказа – там, в стеклянных избах с чудны́м названием «теплица» разводили редкие или дорогие заморские травки. Или поболтать с царским алхимиком Есфирией Колычевой, которой Аглая втайне восхищалась… Не так сильно, как наставницей, конечно, но все же. Еще можно было поглазеть издали на то, как Якоп Фрязин обучает царевича Федора Иоанновича рисовать чертилками и тонкими угольками парсуны[100], тем более что на это зрелище частенько приходила посмотреть и царевна Евдокия со своими комнатными боярышнями. Какие на них были платья! А венчики!.. Ленты алые, что полоски застывшего огня, воздушные кружавчики, тонкая вышивка… Непонятно чему расстроившись, а потом и вовсе обидевшись, Аглая нарочно медленно переделала все задания, после чего стянула с книжной полки третий том «Сказок» и завалилась с ним прямо на ложе наставницы. Раскрыла книгу по плетеной из разноцветных ниток закладке, как-то неопределенно вздохнула, огладив подушечками тонких пальчиков искусную гравюру, изображавшую славного богатыря Руслана, чьи могучие плечи едва не рвали кольчугу крупного плетения. А еще красавицу-девицу Людмилу, которую пытался похитить злобный карла Черномор, понятно, с какими целями, ведь на такого плешивого сморчка по своей воле ни одна красна девица не посмотрит.
– Людолов поганый! Поди весь рост в бороду да корень ушел!..
Юная лекарка, выросшая в тульском селе, а посему прекрасно знающая, откуда берутся дети, хихикнула, тут же опасливо оглянулась на закрытую дверь и перелистнула страницу. Как говорится, подальше от греховных мыслей. Так и прошел остаток вечера: читала, мечтала, долго разглядывала картинки и сама не заметила, как задремала. Снился ей старший брат Ваня, выбившийся в подручники самого князя Василия Старицкого, вкусные пирожки, которые пекла покойная матушка, а под самый конец – ожившая картинка из «Руслана и Людмилы». Русский богатырь подхватил ее на руки и нежно сказал…
– Вставая, засоня!
Заполошенно подскочив и оглядевшись, Аглая увидела наставницу, на чьем ложе она невозбранно нежилась всю ночь.
– Ой! Я нечаянно!..
Прервав сбивчивые оправдания звучным хлопком ладоней, боярышня Дивеева с отчетливой смешинкой в голосе распорядилась быстро привести себя в порядок и нарядиться в праздничное платье, потому как прошлой ночью в Москву вернулся государь-наследник Димитрий Иоаннович. От такой новости, которую юная лекарка в равной степени ждала и боялась, у нее случился кратковременный ступор, сменившийся затем суетливой беготней. Однако прошел час ожидания, другой, третий… К полдню у будущей лекарки-травницы едва не приключился обморок. Обед и ужин остались нетронутыми, а с приходом ночных сумерек наставнице пришлось использовать навыки целителя на собственной ученице, утихомиривая у той самую настоящую истерику.
– Ну что ты, дурочка! Никому я тебя не отдам, никуда не верну. Говорила тебе ведь: что господину моему в руки попало, то для других пропало!..
– А если?..
– Никаких «если». Просто Димитрий Иванович с самого утра в покоях великого государя пребывает, потому и не призвал нас к себе.
В общем, и эту ночь Аглая провела на чужом ложе, зато утро следующего дня с лихвой компенсировало ей все переживания. Началось все с того, что ее подняли раньше обычного и вместо горячего завтрака отвели и усадили в какой-то непонятный возок, открытый солнцу и всем ветрам. Затем место напротив нее заняла незнакомая девица с седыми прядями в волосах…
– Да как же без нас-то?!
– Кто же за горлицей нашей досмотрит, кто же ее обиходит?..
Не слушая собственных мамок-нянек, царевна Евдокия со счастливой улыбкой забралась в еще один возок, составив компанию личной царской целительнице.
– Батюшка Иван Иванович, смилуйся! Не допусти урона чести девичей…
Четырнадцатилетний царевич ловко запрыгнул в седло рослого жеребца-венгерца, удостоив служанок короткого совета:
– Пошли вон, дуры.
Его младший брат для посадки на гнедого мерина-кабардинца воспользовался помощью постельничих сторожей, моментально образовавших живую лестницу. Жалобных стенаний добросердечный Федор Иоаннович предпочел не услышать.
– Государь-наследник, на тебя уповаем!..
Откровенно пялясь на красивого юношу в белом кафтане, русоволосая юница едва не прослушала, как тот ответил согнувшимся в поклонах теремным челядинкам:
– Зря уповаете, батюшка прогулку дозволил.
Удивительно мелодичный смех царевны на мгновение перекрыл «кудахтанье» дородных «наседок», а затем возки двинулись вперед. Под высокие колеса ложились улочки Китай-города, затем посадов, через некоторое время кончились и возделанные поля с общественными выпасами, но кое-кто из путешественниц этого так и не заметил, убаюканный мягкими покачиваниями невиданного доселе экипажа…
– Аглая.
