Вытянув правую руку вперед, Якоп Робусти дохнул на кольцо с небольшим аметистом, украшающим мизинец, и бережно потер камень о шелковый кафтан. Полюбовался на полученный результат, после чего крайне выразительно пошевелил остальными пальцами, свободными от золотых украшений.
– Ну, я даже и не знаю…
В общем, за пиршественный стол сэр Энтони Дженкинсон сел с вежливой улыбкой на лице и сильным желанием взять и утонуть в ароматно-пряной медовухе. Вот только вместо этого дипломату пришлось вежливо улыбаться всем вокруг и участвовать в застольной беседе, регулярно прерываемой дегустацией очередных яств и громкими славословиями в честь пятнадцатилетнего именинника. Вначале были холодные мясные и рыбные закуски под легкое вино – так сказать, для небольшого разогрева. Затем дорогие гости сняли пробу с полусотни разновидностей каш, потом – примерно такого же количества мясных похлебок, причем как холодных (таких как окрошка на квасу или кислом молоке), так и исходящих горячим парком.
– А не выпить ли нам за здоровье твоей государыни, посол?
Пока англичанин с удивившим его самого энтузиазмом заботился о хорошем самочувствии Ее королевского величества Елизаветы, новая череда подавальщиков буквально завалила столы грудами пирогов, расстегаев и кулебяк, разнообразная начинка которых могла удовлетворить вкус даже самого изнеженного и привередливого гурмана. А вот второй кубок, поднятый за лорда-канцлера[124] Бэкона, пришлось не закусывать, а запивать попавшейся под руку ухой. Вернее, одной из тридцати ее разновидностей. Пока английский дворянин, возведенный в рыцарское достоинство (чем немало гордился, между прочим!), выказывал свое неподдельное уважение к высшим сановникам родного Альбиона, на праздничном столе отметились копченые «бревна» осетров-исполинов, чья длина превышала три человеческих роста, и запеченные на вертелах свиные и бараньи тушки.
– А теперь за тебя, Антоха… Хороший ты человек!
– Ты тоже, Пьотр!
После пятого кубка крепкого стоялого меда один из руководителей «Московской компании» вдруг обрел в своих соседях вполне понятных и даже в чем-то приятных собеседников, которым вполне можно было простить коверкание собственного имени на московитский лад. Проигнорировав жареных лебедей, Дженкинсон стоически выдержал новую волну похлебок и удачно отбился от очередного нашествия кулебяк и расстегаев, но проиграл незримую войну седьмому кубку с испанским вином, выпитым до дна за здоровье великого государя Московии. Он еще успел немного понаблюдать за представлением скоморохов, подумав, что итальянские артисты играют куда лучше и интереснее, а потом резко навалились тоска-печаль по далекой родине и сонливая усталость…
– Батюшка-боярин, нужную бадейку подать?
– А?!
Продрав глаза и обнаружив себя лежащим на широкой лавке в какой-то горнице, опытный путешественник поначалу даже слегка растерялся от множества противоречивых желаний, буквально раздирающих его разум и тело на части. Переполненный мочевой пузырь резало от каждого, даже самого незначительного движения; тошнило от обильного переедания; внезапно прорезавшаяся икота дополнилась головной болью и сухостью во рту; ну и напоследок переполненный кишечник настойчиво толкал на поиски ближайшего нужника.
– Или огурчик солененький? А может, капустки квашеной с клюковкой, али там горячих щей?..
Последующие десять минут просто выпали у английского рыцаря из памяти – так сильно его полоскало и выворачивало. Но нет худа без добра, и когда все закончилось, он почувствовал себя почти трезвым, вполне здоровым и уж точно полным сил… для возвращения в Грановитую палату, разумеется. Правда, пришлось немного подождать, пока бородатый челядин чистил его одежду щеткой и влажной тряпицей…
– О, Антоха!..
– Отлежался?
– Кубок ему, а то что-то уж больно бледный!..
Немного подлечившись превосходнейшим бургундским вином, сэр Энтони осмотрелся, с каким-то мрачным удовлетворением констатировав отсутствие ганзейца Родде. Затем осторожно поглядел на центральный стол, где рядом с царственным отцом и младшим принцем крови Иоанном сидела самая главная загадка и наиболее охраняемая тайна Московии. Сколько он, Дженкинсон, отправил донесений о чудесных исцелениях и прочих странностях, буквально окружающих будущего царя!.. Сколько раздал серебра, проверяя и перепроверяя слухи, домыслы и откровенные небылицы о наследнике трона Димитрии Иоанновиче!!! Нет, кое-что разузнать все же удалось – например, о том, что фарфоровая, железоделательная и зеркальная мануфактуры построены под личным присмотром и по указаниям тогда совсем еще юного царевича. И мастеров, выделывающих все новинки, он подбирал и обучал тоже сам. Было у посла сильное подозрение, что чересчур одаренный мальчик приложил руку и к организации охраны столь ценного достояния как царские мастерские и мануфактуры, подсказав родителю объявить земли вокруг них запретными для иноземцев и иных гостей. Та же Александровская слобода после этого стала практически недоступной даже для самих москвичей, что уж говорить про остальных?
