С открытой площадки ресторана лилась веселая мелодия и распостранялся манящий запах шашлыков. И тут сын турецкоподданного ощутил непреодолимое чувство голода, – он вспомнил, что сегодня еще ничего не ел. По мостику, имитирующему корабельный трап, Бендер прошел на ресторанную палубу. Швейцар в морской бескозырке лихо козырнул представительному гостю.
Молоденькая официантка в изящной тельняшке-безрукавке и матросской бескозырке на голове, резво подбежала к гостю и проводила на единственный свободный столик у перил палубы ресторана; Остап тяжело опустился на пододвинутый официанткой стул.
– Что-нибудь поужинать, – сказал он девушке. – На ваше усмотрение, – пояснил он, заметив ее недоуменный взгляд.
– Есть, мой капитан, – весело козырнула девица и убежала.
Бендер огляделся. Дело было за полночь и веселье было в разгаре: то время, когда трезвые гости только начинают собираться, держат себя вежливо, предупредительно и с опаской поглядывают друг на друга, уже окончилось. Основательно разогретые крепкими напитками посетители были полностью раскрепощенными, и напрочь избавились от таких предрассудков, как застенчивость, скромность и чувство какой-либо меры. Незнакомые доселе гости сдвигали столики, пили на бруденшафт, целовались и говорили друг-другу «Ты!».
Веселая компания, состоящая в основном из моряков и рыжеволосых девиц, обнявшись в кругу за плечи, выплясывала веселый танец.
– Звонко выводила певица в морской форме и бескозырке, пританцовывая в такт оркестру из девиц-морячек. Особенно хороша была девушка, бьющая в барабаны и тарелки: она лихо била дробь сразу на трех барабанах, делала полный оборот на стульчике-вертушке, высоко подпрыгивала, и обрушивала палочки на медные тарелки. Саксофонистка и гитаристка тоже лихо и задорно выводили свои партии.
– Продолжала петь певица-морячка.
Под "Палубой" шумело море, темное южное небо отражало в нем миллионы ярких звезд, большинство из которых сгорели много сотен миллионов лет назад, и только сейчас их свет долетел к нам сквозь бездонные просторы галактик и звездных систем. Но гостям ресторана "Палуба" до этого не было никакого дела, – им и на нашей грешной Земле было очень хорошо. Оркестр гремел, круг танцующих ширился и все, по мере увеличения колличества выпитых горячительных напитков, ощущали друг к другу все больше и больше усиливающуюся любовь. Говорят, что не бывает не красивых женщин, бывает мало водки. На "Палубе" водки было в избытке и поэтому к полуночи все женщины были прекрасны и недостатка в поклонниках не ощущали.
Остап Бендер ел шашлык и запивал его холодным пивом. Невнимательно рассматривая танцующую в кругу публику, он увидел дюжего рыжего моряка в белой морской рубахе и широких брюках-клеш, выписывающего кренделя в такт оркестру в середине танцующего круга.
– Давай, Шура, давай! – кричали танцующие девицы, а подгулявший моряк с силой вбивал тяжелые матросские ботинки в палубу ресторана.
Неясное воспоминание шевельнулось в голове Бендера, он все внимательнее и внимательнее всматривался в танцующего матроса. Наконец, танцующий моряк повернулся к Остапу лицом и тот понял, какое воспоминание его так неожиданно взволновало, – передним стоял бортмеханик и уполномоченный по копытам, сын лейтенанта Шмидта Шура Балаганов. Балаганов тоже остановился, замахал перед лицом руками, как бы прогоняя непрошенное видение. Наконец взгляды бывших сыновей лейтенанта Шмидта встретились.
– Командор! – растерянно вскрикнул Балаганов и, расталкивая веселящийся на палубе народ, стремительно ринулся к Бендеру.
