— Знайте, — взволнованно сказал Милан, ощущая себя в непривычной роли, — в этом мире есть человек которому вы дороги и на которого вы можете положиться во всем. Этого человека не волнует ваше прошлое поскольку он сам прошел через многие испытания и если вы скажете ему… слово… которое…
— Не продолжайте, — остановила его графиня. — Я бесконечно благодарна вам за все, что вы для меня сделали.
— Хорошо, — смутился Гораджич. — Оставим этот разговор.
— Постойте. Я рассказала вам не все о своей жизни, — графиня посмотрела ему в глаза. — Мой жених, тогда, давно… Этим человеком был Гуго де Пейн!
— Понятно, — Гораджич выдержал ее взгляд, но лицо его, покрытое сетью мелких морщин, загорелое лицо вечного странника омрачилось, словно его коснулась проплывающая по небу грозовая туча. — Теперь тем более я обязан доставить вас в Тампль. Хотя бы ценою собственной жизни, — добавил он.
Через день, простившись с могилой умершего мальчика, Катрин де Монморанси, Милан Гораджич и Джан продолжили свой опасный путь к границам Палестинского государства. Они бросили ненужную теперь повозку и ехали верхом, оставив одну сменную лошадь. В дороге им несколько раз встречались отряды мамлюков, но Гораджич вовремя сворачивал в лес, опасаясь возможного столкновения. И хотя у графини было с собой разрешение на выезд, но контроль на дорогах ужесточился, и еще неизвестно было — какие меры предприняты в связи с убийством тайного советника султана Исхака Насира? Да и вообще, что произошло в Каире после их бегства из города? Возможно, оставшиеся в живых охранники Пильгрима дали соответствующие показания против графини и князя, которых видели в доме советника и сейчас их усиленно разыскивают, чтобы доставить в Каир? Все это вынуждало путников пробираться вперед с особой осторожностью, тщательно выбирая маршрут. Кроме того, по пятам за ними двигалась чума, приближаясь к Палестине…
Измученные долгим переходом путники еще не знали, что самые трудные испытания поджидают их дальше — в устье Нила и в Аравийских песках, куда они отклонились, избегая прямых дорог на Маараф и Хеврон, где были выставлены многочисленные посты мамлюков и подтянувшихся к ним частей Санджара. И испытания эти были связаны не с неприятельскими задами, а с силами природы. Утлая лодка, на которой они переправлялись через разлившийся Нил, бросив на берегу лошадей, внезапно опрокинулась и мутная желтая вода, тяжелая, как конопляное масло, потянула их а дно. Гораджич, обхватив одной рукой графиню, поплыл к глинистому берегу, до которого оставалось несколько десятков метров. Джан уже выбрался на берег, путаясь ногами в тине; внезапно он закричал, что было так не свойственно выдержанному и молчаливому китайцу. Вглядевшись туда, куда махал рукой Джан, князь увидел огромного, соскользнувшего в воду крокодила. Зеленое, отвратительное чудовище плыло к ним, выставив над поверхностью воды изумрудные, отливающие желтым блеском глаза. Катрин находилась в обморочном состоянии, и потому не видела грозившей им страшной опасности. Взглянув на близкий берег Гораджич похолодел: еще одна напасть ждала их там. Из зарослей бамбука, неслышно ступая своими кошачьими лапами, выходил, пригибая к желтому песку роскошную гриву, царь всех зверей — африканский лев… Сзади — одно чудовище, спереди другое! Милан Гораджич предпочел гнусной рептилии сухопутного хищника. Тем более, что у него был опыт управы с ним, недаром он долго путешествовал по землям Африки и перенял некоторые навыки черных колдунов. Выбравшись на берег, он перенес подальше бесчувственную графиню и повернулся к подступавшей огромной кошке, которая остановилась и приготовилась к броску. Краем глаза Милан увидел, что и крокодил также вылез на отмель, застыв с разинутой пастью, словно ожидая исхода встречи человека и зверя, не решаясь мешать царственному льву. Гораджич, скосив глаза к носу, как учили его колдуны, шепча их заклинания и выставив вперед большой палец и мизинец правой руки (сложив три остальных), поворачивая их слева направо, словно завинчивая крышку люка, короткими шагами двинулся ко льву. Мистическая сила, заложенная в его жестах и словах, подействовала на хищника, как он того и ожидал. Лев мотнул головой, издал громкий рык, с огромным неудовольствием посмотрел на приближающегося князя, продолжавшего вращать рукой и бормотать заклинания, с силой хлопнул хвостом по песку, развернулся и мелкой рысцой затрусил обратно в заросли бамбука. Гораджич вытер ладонью холодный пот, струившийся по лицу и облегченно вздохнул. Он вернулся к графине и привел ее в чувство. Затем потряс также впавшего в бессознательное состояние Джана.
— Продолжим наш путь, — как ни в чем не бывал произнес Милан, улыбнувшись. — Скажу вам честно, Катрин, мне приходилось попадать и в более тяжкие переделки…
— Мне кажется, что рядом с вами любая женщина чувствует себя спокойно и уверенно, — нежно поблагодарила его графиня.
— К сожалению, их было так мало, — отозвался князь.
