Стоящая за князем графиня испуганно вскрикнула: ей показалась чудовищной сама мысль о том, что долгожданная встреча может не состояться перед самым концом, что вновь проклятая судьба вмешается в их, жизнь.
— Приготовьте комнаты и все необходимое графине де Монморанси, — потребовал князь Гораджич. А мне — коня и оружие!
Тамплиеры, разбив Иерусалим и его окрестности на секторы, занимались поисками Гуго де Пейна, так странно исчезнувшего вместе с князем Васильком после своей обычной вечерней прогулки. Опросы жителей тех домов, мимо которых проезжал мессир, пока ничего не дали. Не могли же два рыцаря провалиться сквозь землю или испариться в небесной выси? Если бы они приняли бой, то отзвуки его уж наверняка достигли бы стен Тампля. Что же случилось?
Граф Норфолк, Виченцо Тропези и Алессандра, следуя по маршруту де Пейна, удалились так далеко по дороге в Иерихон, что давно проехали место встречи мессира и князя с Юдифью; попадавшихся им жителей и путников они расспрашивали о минувшем вечере, — но все было тщетно. Возвращаясь обратно, три всадника свернули к тропе, которая вела мимо заброшенных усадеб и яблоневых садов, где вообще не было видно ни одного человека. Они не знали и даже не догадывались, отчего обезлюдело это место с плодородной землей и зеленеющими деревьями, в ветвях которых продолжали петь и резвиться птицы.
— Странно! — промолвил граф Норфолк, ехавший впереди. — Куда же подевался весь народ?
— Я прежде никогда не бывал здесь, — проговорил Виченцо, осматриваясь вокруг. — Такое впечатление, словно все жители бежали от чумы…
Если бы он знал, что не так уж и далек от истины… Только болезнь, которую выговорили его уста, не была чумой. Имя ее было другое и столь страшное, что оно произносилось в Иерусалиме шепотом и считалось Божьей карой — ниспосланной иудеям за их грехи перед Господом. Болезнь эта была — проказа. А дорога, по которой они сейчас ехали, вела в отгороженный от всего мира иерусалимский лепрозорий, где жили и доживали свой век прокаженные, установив тут свои порядки и верша свой суд, отринутые обществом и ненавидя его всеми силами души.
Но не только опасность встречи с больными проказой подстерегала на этом пути всадников. Беспечно продвигаясь по дороге к лепрозорию, обнесенному высокой каменной стеной, сложенной еще три века назад, они не обратили внимания на неотступно следовавшего за ними от Золотых ворот всадника, в надвинутой по самые глаза шляпе. Человек-этот, то далеко отставал от них, то исчезал вовсе, скрываясь, очевидно, за деревьями.
Да и что мог сделать он один против двух хорошо вооруженных, храбрых рыцарей, уже доказавших свою доблесть во многих сражениях? Даже, если этим человеком был сам Чекко Кавальканти…
Судьба его в последнее время складывалась так. Залечив рану, полученную им от кинжала Беф-Цура, растеряв своих латников и слуг и оставшись один, Чекко покинул Яффу и переехал в Иерусалим, поближе к Тамплю и вожделенной Алессандре Гварини, все еще надеясь на чудо: что ему удастся овладеть ею или, в крайнем случае, убить. Все его бесплодные попытки осуществить свои жестокие замыслы до сих пор оканчивались неудачей. Так было на Эгнатиевой дороге, в бухте Золотого Рога, в домике Тропези в Яффе. Но тем жарче и яростней становилось его желание добиться цели, хотя бы для этого пришлось вступить в сделку с дьяволом. Сейчас, выследив тамплиеров и Алессандру, Чекко взвешивал все за и против, продолжая двигаться за всадниками с осторожностью вышедшего на охоту одинокого волка. «Когда-нибудь они ошибутся, — раздумывал он, не выпуская их из вида. — Надо ждать…» И хищник дождался своего часа: выслеживаемая им жертва осталась одна.
Спешившиеся всадники приблизились к журчащему ручью и разделились. Двое рыцарей удалились вверх по руслу, очевидно, в поисках хвороста для костра, и Алессандра осталась одна возле лошадей. «Теперь твой выход!» — сказал сам себе Чекко Кавальканти и, вытащив из-за пояса кинжал, спрыгнул с коня. Осторожно ступая, он стал продвигаться вперед… Сандра, сидя на берегу ручья, задумчиво смотрела на его журчащие воды и выпрыгивающих рыбок, когда лошади за ее спиной испуганно заржали. Она повернула голову и разглядела лишь метнувшуюся к ней тень страшного бритоголового человека со шрамом. Испуганно вскрикнув, Сандра схватилась за короткий меч на боку, но железные пальцы сдавили ее горло, а сознание стало таять. Чекко поднял безжизненное тело на руки, поцеловал в губы и потащил к лошади. Перекинув Сандру поперек седла, он вскочил на коня и вонзил в его бока шпоры.
Крик Сандры услышали оба рыцаря. Они прибежали к месту стоянки, но увидели лишь оседающую на тропу пыль, смятую траву и брошенный возле ручья меч девушки.
— Проклятье! — выкрикнул Виченцо, яростно размахивая мечом. — Ее похитили!
Подпруги у лошадей были перерезаны, и рыцари, сбросив седла на землю, вскочили верхом. Но оба коня, словно испытывая страшную боль, стали заваливаться на бок: спины их кровоточили от ран. Чекко не пощадил даже благородных животных, полоснув по крупам кинжалом.
